Впрочем, хунта быстро восстановила порядок: граждане вооружились и подоспели на выручку слабому гарнизону города. Заседает военная комиссия, уполномоченная преследовать и наказывать виновников событий 30 июля. Разумеется, это дало реакционным газетам повод к добродетельным разглагольствованиям. Насколько они мало оправданы, видно из сообщения «Messager de Bayonne», что карлисты подняли знамя в провинциях Каталонии, Арагоне и Валенсии, и именно в тех окрестных горах, где во время карлистских войн были главные их гнезда. Как раз у карлистов впервые появился ladro faccioso, то есть разбойник, выдающий себя за приверженца преследуемой правительственной властью партии. Со времени Вириата испанские герильерос всегда имели в себе что-то от разбойника; но чтобы самый простой разбойник присваивал себе титул герильерос, это уже новость карлистского изобретения. Участники тортосских событий несомненно принадлежат к этой категории.
В Лериде, Сарагосе и Барселоне положение серьезное. Два первых города отказались объединиться с Барселоной, потому что там верховодят военные. Однако, по-видимому, даже там Конча не в состоянии справиться с бурей, и его место должен занять генерал Дульсе, так как предполагают, что недавно приобретенная этим генералом популярность даст больше гарантий в деле устранения трудностей.
Тайные общества возобновили свою деятельность в Мадриде; они руководят демократической партией так же, как в 1823 году[233]. Первое требование, предъявленное народом по их настоянию, состоит в том, чтобы все бывшие министры, начиная с 1843 г., представили свои отчеты.
Правительство скупает обратно оружие, захваченное народом в дни баррикадных боев. Таким путем оно получило 2 500 ружей, находившихся раньше в руках повстанцев. «Аяку-чо» дон Мануэль Сагасти, бывший jefe politico
Саламанка, вопреки прежним сообщениям, не находится в заключении; он был арестован в Аранхуэсе, но вскоре освобожден и сейчас находится в Малаге.
Доказательством того, что народ своим давлением держит под контролем правительство, — факт, не слыханный в истории Испании, — служат произведенные военным министром, министром внутренних дел и министром общественных работ многочисленные перемещения в личном составе и упрощения в управлении соответствующих ведомств.
Унионистская партия, или партия Кобург-Браганса[234], очень слаба. Иначе зачем ей было поднимать такой шум но поводу единственного адреса, присланного из Португалии мадридской национальной гвардии? Если присмотреться поближе, то видно, что адрес (исходящий от лиссабонской газеты «Journal de Progres») не имеет никакого отношения к вопросу о династии и является попросту братским приветствием, столь знакомым нам по движению 1848 года.
Главной причиной испанской революции было состояние финансов, в частности декрет Сарториуса, предписывающий уплату налогов за шесть месяцев вперед. Когда вспыхнула революция, все государственные кассы были пусты, несмотря на то обстоятельство, что ни в одном из ведомств не была произведена выплата; более того, в течение ряда месяцев суммы, предназначенные для каких-либо определенных целей, не были использованы по назначению. Так, например, дорожные сборы, взимаемые у застав, вовсе не шли на содержание дорог. То же было с суммами, специально выделенными для общественных работ. При ревизиях касс общественных работ вместо счетов за выполненные работы в них находили расписки придворных фаворитов. Известно, что финансовые операции уже давно были самым выгодным занятием в Мадриде. Испанский бюджет на 1853 г. выглядел следующим образом:
Цивильный лист и королевские земли 47 350 000 реалов
Законодательство 1 331 685»
Проценты государственного долга 213 271 423»
Председатель совета министров 1 687 860»
Иностранное ведомство 3 919 083»
Ведомство юстиции 39 001 233»
Армия 278 646 284»
Флот 85 165 000»
Ведомство внутренних дел 43 957 940»
Полиция 72 000 000»
Ведомство финансов 142 279 000»
Пенсии 143 400 586»
На церковь 119 050 508»
Чрезвычайные расходы 18 387 788»
Итого 1 209 448 390 реалов
