Если судить об этих укреплениях по непродолжительности их осады, то можно подумать, что их строители вовсе не рассчитывали на возможность серьезного нападения с суши. Строя эти башни, они, должно быть, имели в виду лишь отражение атак отрядов морской пехоты, которые могли насчитывать от силы две тысячи человек и не были бы достаточно многочисленны для штурма или для сколько-нибудь успешной правильной осады. Поэтому наиболее сильным был фронт, обращенный к морю, а сила сухопутного фронта, образованного башнями, являлась более показной, нежели реальной. А между тем из опыта явствует, что даже 1000 солдат морской пехоты вероятно могли бы уже много месяцев назад взять башни штурмом и тем самым вынудить к сдаче главный форт!
Что касается самого штурма, то, по-видимому, и французы и англичане провели его очень хорошо. Англичане — известные специалисты по части штурмов; это их излюбленный метод, и он почти всегда им удается. Французы предпочитают атаку в открытом поле; а при осадах они, по математическому складу своего ума, предпочитают следовать методичной и специфически-французской науке, разработанной Вобаном. Но и их, очевидно, увлекла энергия английского ветерана. В армии при Бомарсунде находился старый полковник по фамилии Джонс — человек, который перещеголял Вобана, когда, воюя против храбрых и упорных гарнизонов Бадахоса, Сьюдад-Родриго и Сан-Себастьяна, ухитрился с явно недостаточными средствами сократить осаду почти на треть положенного срока. Полковник Джонс незаурядный инженер. В противоположность своим собратьям он не считает осаду учебным праздником, на котором главный инженер сдает экзамен и должен доказать перед всей армией, насколько он запомнил и уложил в голове все правила и предписания регулярной осады и все положения вобановской «Осады крепостей»[236]. Он не считает, что вся армия собралась на месте ради одних инженеров, которых она должна охранять, пока они демонстрируют свои фокусы. Полковник Джонс прежде всего воин, а потом уж инженер. Он хорошо знает английского солдата и знает, на что он способен. И быстрое, решительное и без лишнего шума взятие Бомарсунда в срок, вдвое короче положенного, так напоминает бреширование и штурм испанских крепостей, что руководить им не мог никто, кроме старика Джонса. Французы — те никогда не могли бы додуматься до такого способа взятия крепости. Он противоречит всему их складу, он слишком прямолинеен, в нем слишком отсутствуют вежливость и хорошие манеры. Но они не могли оспаривать авторитет человека, который пятьдесят лет назад испытал на них самих свой неправильный способ взятия крепостей и убедился, что этот способ неизменно достигает цели. А когда дело дошло до штурма, они в своей решимости, по-видимому, не уступали англичанам.
Любопытно, что русские, которые так гордились своими способностями к штурмам, от Перекопа и Очакова до Варшавы и Быстрицы, — получали отпор при всех своих попытках взять штурмом полевые укрепления, а в боях за Силистрию не смогли даже взять полевое укрепление правильной осадой и были вынуждены отойти, хотя турецкий гарнизон крепости не получил никакой поддержки; с другой же стороны, в самом начале нынешней войны турки взяли штурмом долговременное укрепление русских — форт св. Николая, а знаменитая крепость Бомарсунд была взята, едва удостоившись такой чести, как открытая траншея. Следует еще отметить, что, судя по всему, в этой победе флот не сыграл сколько-нибудь важной роли. По-видимому, корабли, как и всегда, стремились держаться подальше от казематированных батарей.
Однако характер этого успеха союзников таков, что они, по всей вероятности, больше ничего не предпримут в течение предстоящей осени. Во всяком случае части, предназначенные для большой экспедиции в Севастополь, еще не отплыли, и уже объявлена отсрочка еще на несколько недель. А там будет уже слишком поздно, и таким образом зимний отдых и передышка, столь необходимые после всех лишений, перенесенных в лагере у Варны, будут обеспечены бравым солдатам союзной армии.
