Поэтому, если атака увенчалась успехом примерно через неделю после обложения крепости и на шестой день после начала рытья траншей, естественно сделать вывод, что трудности, с которыми столкнулись осаждающие, были гораздо меньше, чем они ожидали. Что же именно облегчило их задачу — об этом мы до получения подробных отчетов об осаде можем, конечно, только догадываться; однако имеется ряд обстоятельств, которые, возможно, благоприятствовали им. Значительную часть гарнизона составляли финны, а часть даже уроженцы Аландских островов. Они, разумеется, не очень-то были воодушевлены русским патриотизмом и, по словам дезертиров, даже приняли решение вообще не драться, если это окажется возможным. По-видимому, население островов, убедившись, что союзники всерьез решили атаковать Бомарсунд, встретило их как избавителей от русского ига и конечно снабжало их всякого рода информацией и оказывало им всестороннюю помощь. Но суть дела, должно быть, в том, что в конструкции самой крепости имелся какой-то серьезный изъян. Поскольку план крепости достать невозможно и все наши сведения о ней основаны на видах и схемах, а также на описаниях, сделанных непрофессионалами (во всяком случае не инженерами) и поэтому весьма туманных, и поскольку в видах и описаниях есть ряд противоречащих друг другу деталей, мы не беремся сказать, в чем именно заключается этот изъян.
Однако, судя по схемам, обе круглые башни до известной степени фланкируют друг друга своим огнем; но так как во всяком круглом укреплении орудия должны быть расположены радиально и огонь их должен быть чрезвычайно рассеянным, то чем меньше размеры укрепления, а следовательно и количество орудий, тем больше рассеянность огня и тем менее действенным он становится. Поэтому Монталамбер тщательно предостерегает от применения таких башен, кроме случаев, когда рассеянность огня компенсируется сильной поддержкой, которую каждая башня получает от своих соседей справа и слева и от расположенной у нее в тылу главной крепости. Если пять или шесть таких башен могут сосредоточить свой огонь на одной точке, этот огонь становится столь же концентрическим и действенным, сколь рассеянным и слабым он был раньше. Кроме того, Монталамбер отлично знал, что на последних этапах осады, когда дело доходит до штурма, самым эффективным огнем по атакующим является огонь пехоты. Поэтому он не только предусматривал в своих башнях приспособления для обороняющейся пехоты, но обычно еще соединял отдельные башни своего рода укрытым ходом или траншеей, служившей не только для безопасного сообщения, но и для ведения огня пехотой. В пользе такой траншеи мы только что имели случай убедиться на примере Араб-Табиа, где вся оборона фланка ограничивалась такой траншеей, позволившей горсти арнаутов раз за разом отразить атаки русских. И, наконец, Монталамбер стремился вполне обезопасить свои башни от coup de main
Он окружал их рвом, с укрытым ходом, и иногда рассматривал их просто как reduit, то есть как последнюю, запасную позицию большого и сильного редута. Это была самая зрелая его конструкция и, по-видимому, самая правильная. Она принята с большими или меньшими поправками почти во всех укреплениях последнего времени, включающих малые башни Монталамбера. В добавление к такому затрудненному доступу к башне он очень остроумно приспособил весь ее нижний этаж или погреб для обороняющейся пехоты.
И вот, во всех этих отношениях русские, очевидно, допустили серьезные промахи. Продолжительность штурмового огня, то есть двадцать — тридцать часов, была явно мала для того, чтобы пробить достаточно широкую брешь даже тридцатидвухфунтовыми пушками, разве только что каменная кладка крепости была не такого качества, как обычно применяется для укреплений. Поэтому можно полагать, что башни были взяты с помощью штурмовых лестниц солдатами, которые вошли через амбразуры и открыли ворота, взорвав их. Это предполагает весьма слабый фланкирующий огонь, а так как у главного форта, по-видимому, не было в тылу батарей для поддержки башен, то каждую из башен фланкировал только огонь другой башни. Ошибка эта тем серьезнее, что, как явствует из схем, местность, весьма пересеченная в районе форта, позволяла штурмующим отрядам подойти довольно близко, укрываясь в ее складках. Далее, судя по схемам и по фактам, не было принято никаких мер против coup de main. Вокруг башен, по-видимому, вовсе не было редутов, а те редуты, которые русские построили впереди башен, были сданы почти без сопротивления. Говорят, что каждая башня была окружена рвом; но он очевидно был очень неглубок и не приспособлен для обороняющейся пехоты. Стоило союзникам взять башни, и главный форт, над которым эти башни господствовали, неизбежно оказался бы у них в руках. И поэтому он пал, оказав, весьма вероятно, только видимость сопротивления.
