Однажды, в то время, когда возделывают землю, чтобы сеять хлеб, украли у одного крестьянина из монастырской вотчины трех лошадей. Долго искал он лошадей по лесам, полям и многим другим местам и не нашел, и был в великой печали, потому что нивы его остались невозделанными, также и монастырские нивы, назначенные ему на обработку. И горько плакал крестьянин об этом, размышляя про себя: «Как теперь я буду делать монастырскую работу и свою и чем впредь кормиться!» Так он сокрушался, пребывая в растерянности, и на седьмой день после кражи лошадей пришел он к преподобному Герасиму, припал к ногам его, плача, и поведал святому о случившемся с ним. Старец же нисколько не огорчился и сказал ему: «Человек, не скорби ни о чем этом, тленном, но скорби о грехах своих и заботься о спасении души своей, оставь всякую неправду, будь нищелюбив, молись Богу и Пречистой Богородице, возложи надежды все на Бога и на Пречистую Богородицу и призывай на помощь преподобного отца нашего Сергия чудотворца, — и избавит тебя Бог от скорби этой. Иди с миром в дом свой и обретешь свое». И отправился поселянин домой.
Когда же шел он по дороге лесом, вдруг увидел двух человек, ехавших ему навстречу на украденных его лошадях. Вдруг сошли они с лошадей и быстро направились к нему. Испугался поселянин, решив, что они хотят убить его. Воры же, приблизившись, поклонились ему до земли и сказали: «Человек, прости нас Бога ради за то, что украли мы у тебя этих лошадей. Семь дней мы изо всех сил старались, чтобы уехать подальше от этого места, и не смогли, и дороги не нашли, — запрещает нам молитва старца вашего. Человек, возьми свое и отпусти нас». И поселянин с радостью взял своих лошадей и помирился с этими людьми. И пошли воры своей дорогой беспрепятственно, удивляясь и восхваляя старца.
А поселянин с великой радостью возвратился к старцу Герасиму и сказал: «Святой отец, по пророчеству твоему обрел я лошадей своих». И рассказал по порядку все, как было и как воры не могли найти дороги семь дней. Затем стал крестьянин с великой радостью восхвалять старца. Преподобный же, ненавидя славу человеческую, сказал: «Человек, обманулся ты, — как один может двоих одолеть?» Поселянин же еще более с клятвами стал заверять, что так и было. Тогда старец строго наказал ему никому про это не рассказывать и сказал: «Если кому нибудь поведаешь про это, большую беду на себя наведешь». И, устрашенный, ушел поселянин домой, радуясь и славя Бога, втайне прославляя преподобного Герасима.
Пребывал некогда преподобный Герасим в городе Вязьме, ибо строил он там монастырь Вознесения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Усекновения честной главы святого и славного пророка Иоанна Предтечи.
Вспомним же немного о том, что было прежде на месте этом. А было это место безлюдное — лес, называемый Олешник, на речке Бебри. И собирались там прежде барышники, игроки в кости, блудники, сходились разбойники, и были там игры бесовские, душегубство великое, убийство и кровопролитие. Если подробно начну писать о том, что было на этом месте и какие страдания пережил преподобный сей муж, то не хватит мне дней моих, чтобы окончить повесть. Поэтому только немного расскажу на уверение и на пользу слышащим.
Устроил преподобный Герасим близ монастыря того слободку, и с нее никаких податей в казну не платили по царскому пожалованию, и ни наместники, ни посланники царские ни во что там не вмешивались. И был в Вязьме один царский посланник с розыском по царскому делу по всему городу, и захотел он эту монастырскую слободку вместе с посадом привлечь к розыску. Взял он несколько жителей той слободки и приказал их бить. Преподобный же Герасим с любовью и смирением отправил к нему посланцев с большим прошением за них. Тот же, свирепый, старцевых послов отослал ни с чем, самого старца оскорбляя и обвиняя, а жителей слободки той велел бить без милости, чтобы унизить и укорить преподобного. Пришли посланцы в монастырь и поведали преподобному о ярости и жестокости царского посланника. Преподобный же сказал: «Вскоре должны мы будем увидеться здесь с ним, тут и оправдаемся». И опять послал преподобный к нему с прошением, сам же встал на долгую молитву с плачем.
