— До чего хорошо ухожены розы, — заметил Донован, который в свободное время сам увлекался садоводством. — Жаль, что не содержится в таком же порядке и лужайка. Это напомнило мне, что пора уделить внимание и своей.
— Занимайтесь лучше сыскной работой, — проворчал Дункан.
Донован подошел к двери и нажал на кнопку звонка, не отнимая пальца несколько секунд. После небольшой паузы снова собирался позвонить. Но дверь отворилась — и сержант узнал высокого типа, которого видел в банке рядом с Паркером.
«Умирает от страха, — подумал Донован. — Достаточно мне было нажать на кнопку звонка, чтобы нагнать на него такого оцепенения».
Выдвинув вперед тяжелую челюсть, полицейский агрессивно спросил:
— Это вы — Холанд?
Кен молча кивнул.
Заинтригованный, Донован рассматривал стоящего перед ним кассира.
«Он не был бы так испуган, даже если бы ограбил банк и спрятал у себя добычу. Тогда что с ним такое?»
— Я хочу поговорить с Паркером, — сообщил Донован. — Где он живет?
Кен не мог произнести ни слова. Его глаза были прикованы к Доновану.
— Где живет Паркер? — повторил сержант.
Холанд сглотнул слюну и выдавил из себя:
— На следующей улице, Маршалл-авеню, 245.
Дункан достал записную книжку и записал.
— Он сказал вам что-нибудь, когда ходил звонить по телефону своей жене? — задал вопрос сержант.
— Нет, он мне не сказал ничего.
— Но вы видели, как ваш коллега подходил к телефону?
— Да, я это видел.
— Который был тогда час?
— Я не обратил внимания.
Донован с отвращением посмотрел на банковского служащего, потом повернулся к Дункану и позвал:
— Пойдемте, мы только зря теряем время.
Полисмены большими шагами промаршировали по аллее, распахнули калитку и направились к машине.
Кен остался стоять у дома и наблюдал за уходящими сыщиками. Увидев, что Дункан обернулся и смотрит на него, Холанд вошел в дом и резко захлопнул за собой дверь.
Когда машина шефа полиции исчезла из виду, Сиен О'Брайен медленно вернулся в салон и устроился в кресле. Через несколько минут к нему присоединилась и Хильда.
— О, наконец-то он уехал, — произнесла она. — Что он хотел, Сиен?
Мужчина, притянув к себе девушку, заставил ее сесть на ручку кресла и обнял за талию.
— Он принес плохие новости. — О'Брайен почувствовал, как тело Хильды под его рукой напряглось. — Ты помнишь Фей Карсон? — продолжал он, подняв на свою пассию глаза.
Тонкие ноздри молодой особы задрожали, взгляд стал жестким.
— Да. Что с ней?
— Она была любовницей твоего брата. Верно?
Хильда не могла уйти от ответа, но проявила осторожность, спросив:
— Почему ты принялся вспоминать эту старую историю?
Сиен резко поднялся с кресла и, заложив руки за спину, принялся расхаживать взад-вперед по комнате.
— Не такая уж и старая. Мне нет необходимости напоминать, что я схожу по тебе с ума и делаю все, что тебе захочется. Но, кроме того, я здесь руковожу еще экономическими и политическими делами. А политика — это мерзкая игра, где каждый старается перегрызть глотку другому. И ничто так не способствует тому, чтобы опрокинуть целую политическую организацию, как скандал, поднятый прессой. Избирателей только так и можно отпугнуть от нас, понимаешь? Именно из-за твоего брата такая буря и разразится. И мне она может здорово повредить.
Пристроившись на ручке кресла, бледная и испуганная, нервно сжимая руки, Хильда внимательно слушала своего покровителя.
— Я не вижу здесь связи с Джонни.
— Я только что сказал тебе, что Говард принес плохие новости. Прошлой ночью Фей Карсон была убита. — Наступило тяжелое молчание. О'Брайен пристально смотрел на девушку. Потом строго спросил: — Знаешь ли ты, что Джонни вчера вечером вернулся? Один из моих людей видел его около Парадиз-клуба. Он приходил к тебе?
Хильда замялась, кивнула, отвела взгляд в сторону.
— Я знала, что он в городе, — произнесла тихо, стараясь не смотреть на собеседника.
— Ты веришь, что твой брат убил ее? — резко бросил О'Брайен.
Она подняла голову. Глаза ее расширились, выражая гнев.
— Конечно, нет! Как ты можешь говорить подобные вещи!
Возмущение ее не было убедительным. Они посмотрели друг на друга, и Хильда снова отвела глаза.
— Будем вести честную игру, малышка, — сказал Сиен. — Ты так же хорошо, как и я, знаешь, почему я тебя спрашиваю об этом. До того как его заключили в тюрьму, твой родственник угрожал, что убьет любовницу. А теперь не прошло и двух часов, как его выпустили, — и она уже мертва.
Хильда не шевелилась. Он видел, как она старается овладеть собой, подошел и обнял ее.
— Послушай, не волнуйся, ты ведь не одна. Я с тобой. Нет таких вещей, которых я не смог бы для тебя сделать.
— Это не он, — настаивала девушка, делая вид, что готова заплакать. — Он не способен на такой ужасный шаг.
Хорошо зная Джонни, О'Брайен думал как раз наоборот, что тот очень даже способен на такое.
— Это твое мнение, — произнес мужчина с нежностью. — Потому что он — твой брат, и ты его любишь. Но представь себе, что подумают другие, зная о плохой репутации, которая уже есть у него.
