— Я уже сказал, мое имя Пьер Мерсье. Могу только добавить, что я мирный путешественник. А вы кто, мсье классик?
— Я? — задохнулся человечек. — Вы не знаете ме-ня? — Он взглянул на Пьера с неподдельным изумлением. Потом приподнял подбородок, наклонил голову так, что патлы мирно легли набок, и произнес с расстановкой:
— Я — Реджинальд Кукс.
— Прекрасно, мсье Кукс, — сказал Пьер. — Но прошу простить меня — я прибыл из такого далека, что ваше имя ничего не говорит мне.
Лицо длинного в шишаке исказилось в приступе суеверного ужаса. Он наклонился к Пьеру и громко зашептал:
— Бог с вами, это же Реджинальд Кукс, главный режиссер Второй зоны Третьего вилайета.
— Режиссер? Вилайета? — Пьер с трудом ворочал мозгами. — Простите, меня только что хотели сжечь, и я как-то еще не совсем…
— Вот что значит вжиться в образ! — восхищенно пробормотал аббат Бийон.
— Но ведь как будто к тому и шло, — сказал Пьер, слабо улыбаясь.
— К тому шло, — повторил Жиль де Фор. — Ха… ха… — И он зашелся тяжелым низким смехом.
Немедленно к нему присоединился заливистый дискант Реджинальда Семеновича Кукса, главного режиссера Второй зоны Третьего вилайета. Через секунду грохотала вся площадь: визжали мальчишки во главе с Ожье, ржали парни в зеленых кафтанах, церковным колоколом бухал разбойник-монах, сверкая зубами, смеялась Урсула, а Алисия, держась рукой за бок, вытирала глаза розовым кружевным платочком.
Последним пришел в движение длинный в шишаке. Его тонкое блеяние разнеслось по двору, когда другие уже затихали.
Отсмеявшийся Кукс вновь подступил к Пьеру.
— Так откуда вы прибыли, мирный путешественник?
— Я же вам сказал — из Форж-лез-О.
— Опять вы за свое! Ничего не понимаю, — скривился Кукс. — А вы, Аристарх Георгиевич?
Длинный изобразил скорбную мину.
— Стойте, кажется, я знаю. — К ним, тряся полами коричневой рясы, пробирался монах. Его круглые пуговичные глаза сверкали. — Как же я сразу не понял, что это за штука. Отсутствие движителей… Да и форма.
— Какая штука? — спросил Кукс.
— Да там, в лесу. Неважно. По-моему, этот парень пришлепал к нам из другого времени.
— Что? Как? — Кукс даже привстал на цыпочки.
— А вот так — нехитрое устройство, бух, бах — и пары столетий как не бывало!
— Пара столетий? Из другого времени? — На этот раз глаза округлил режиссер Кукс.
— Это правда, — сказал Пьер. — Но, ради Бога, скажите, какой у вас век?
Все растерянно молчали. Первым откликнулся Аристарх Георгиевич:
— Если вы только не шутите, то я вам отвечу: пятый век Великой эпохи.
— Скажите, э… а от Рождества Христова это как выглядит?
Монах посмотрел на Пьера с удивлением и ответил:
— Понял, понял. По предложенной вами шкале получается… ага, двадцать пятое столетие, семьдесят восьмой год. Я не ошибся? — Он оглянулся на толпу.
— Двадцать пятое! — закричал Пьер. — Все-таки двадцать пятое! Вы не обманываете меня? Нет? Боже правый, значит, машина… значит, Дятлов… мы… — И он замолк, жадно озирая обступивших его людей.
— А вы в таком случае из какого века, если, простите, это не секрет? — Аристарх Георгиевич от нетерпения переступал с ноги на ногу.
— Никакого секрета. Я из двадцатого. Вот так прямо к вам…
Реджинальд Кукс присвистнул:
— Экая даль. — Он робко тронул Пьера за рукав, словно желал убедиться, что беседует не с призраком. Потом осмелел и потрепал гостя по плечу. Потом потянул за полу куртки, словно хотел проверить прочность ткани. — Н-да. Надо бы отдать вас в хорошие руки. Аристарх Георгиевич, любезный, свяжите нас с Агентством по туризму.
— Сию минуту. — Помреж снял сверкающий шишак и, пристроив его под мышкой, крупно зашагал прочь. Все между тем сделались очень ласковыми к Пьеру. Морис де Тардье положил ему руку на плечо и говорил, что глубоко сожалеет о холодности их первой встречи там, на поляне. Алисия крутила пуговицу на куртке Пьера и восклицала:
— Подумать только! Ну просто не могу себе представить!
Тут снова показался Аристарх Георгиевич. С ним шел молодой человек в белой блузе и белых штанах. Он приветливо глянул на Пьера.
— Меня зовут Гектор. Мне выпала честь сопровождать дорогого и почетного гостя, многоуважаемый…
— Пьер Мерсье, — сказал Пьер.
— …многоуважаемый Пьер Мерсье. А сейчас не желаете ли отдохнуть с дороги?
Они шли по красной каменной галерее. Сквозь щели густо лезла трава. Провал слева внизу — сплошное зеленое буйство. «Джунгли какие-то», — думал Пьер.
— Такой пейзаж нынче моден, — пояснил Гектор. Второй день этот голубоглазый красавец сопровождал Пьера повсюду.
— Скажите, я сделал ошибку? Мне не следовало прилетать?
— Нет, Пьер, вы не сделали ошибки, — ровно, дружелюбно сказал Гектор. — Я представлю вас членам Совета, вашему делу дадут ход. А вы пока отдыхайте.
Показалась низкая дверь из рассохшихся досок, схваченных коваными железными полосами. Гектор взялся за ржавое кольцо. Из открывшейся темноты пахнуло погребной сыростью.
— Прошу, — сказал Гектор.
Пьер согнулся и шагнул. Еще шаг. Брызнул свет. Большой белый мяч летал под низким синим небом. Несколько девушек бросились к ним навстречу.
— Это Пьер, — сказал Гектор. — Он из двадцатого века.
