— В прошлое или в будущее?
— Куда хотите. Выбирайте.
— Почему такая скорбь? — напряженно спросил Адь-ер. — Это же грандиозное приключение! Мечта моей жизни!
— Верно. Все будет чудесно.
— Я могу отказаться, — нервно сказал Адьер.
Джеллинг покачал головой.
— В таком случае вас придется усыпить. Так что лучше выбирайте сами.
— Я счастлив сделать такой выбор!
— Разумеется. У вас правильное настроение, Адьер.
— Мне говорили, что я родился на сто лет раньше.
— Всем обычно это говорят… Или на сто лет позже.
— Мне говорили и это.
— Что ж, подумайте. Что вы предпочитаете — прекрасное будущее или поэтическое прошлое?
Адьер начал раздеваться, раздеваться медленно, как делал каждую ночь перед тем, как предаться фантазиям. Но сейчас фантазии предстояло воплотиться, и момент выбора страшил его. Еле переставляя ноги, он взошел на медный диск, на вопрос Джеллинга пробормотал свое решение и исчез из этого времени навсегда.
Куда? Вы знаете. Я знаю. Адьер знает. Он ушел в Землю Наших Дорогих Мечтаний. Он скрылся в прибежище Наших Снов. И почти тут же понял, что покинул единственное подходящее для себя место.
Сквозь дымку лет все времена, кроме своего собственного, кажутся золотыми и величественными. Мы жаждем будущего, мы томимся по прошлому и не осознаем, что выбора нет. Что день сегодняшний, плохой или хороший, горький, тяжелый или приятный, спокойный или тревожный, — единственный день для нас. Ночные мечты — предатели, и мы все — соучастники собственного предательства.
Сначала я о Тавии услышал и уж потом только составил знакомство. Один раз утром в Плайтоне, на Хай-стрит, ко мне подошел немолодой, совершенно незнакомый джентльмен. Как-то он поклонился… по-иностранному. Потом шляпу снял и вежливо представился:
— Меня зовут Доналд Гоби, доктор Гоби. Я буду весьма признателен вам, сэр Джералд, если вы сможете потратить на разговор со мной несколько минут вашего драгоценного времени. Прошу простить за беспокойство, однако дело достаточно серьезное и весьма срочное.
Я смотрю на него с опаской.
— Здесь какая-то ошибка. Я не дворянин, и уж тем более нет у меня никакого титула.
Он выглядел озадаченным.
— О, простите. Меня ввело в заблуждение… необыкновенное сходство… Я был абсолютно уверен в том, что вы — сэр Джералд Лэттери.
Тут уж я растерялся.
— Точно, я Джералд Лэттери, но мистер, и никак не сэр.
— Господи! — смутился он. — Разумеется! Кажется, я глупо себя веду. Есть ли здесь… — он огляделся. — Есть ли здесь место, где мы могли бы спокойно поговорить?
Я было заколебался, но ненадолго. Ясно, что я разговаривал с хорошо воспитанным, образованным человеком. Может, юрист? Попрошайничать такой не станет и ничего в том же роде не отчубучит… Мы были как раз у «Быка», и я предложил зайти. Там почти пусто. Выпить он не захотел. В общем, садимся мы.
— Отлично. В чем дело, доктор Гоби? — я спросил.
Мой собеседник, сбитый с толку и смущенный, молчит. Потом вроде собрал мозги в кучку. Говорить начал, а сам решительным таким сделался:
— Сэр Джералд… э-э, мистер Лэттери… это связано с Тавией. Я полагаю… вы, вероятнее всего, не представляете… э-э-э к чему может привести ситуация в целом… Дело не только в моей личной ответственности, как вы понимаете… Более всего меня тревожат непредсказуемые последствия. Поверьте, она должна вернуться, прежде чем начнутся очень крупные неприятности. Просто обязана, мистер Лэттери!
Я гляжу на него. Серьезно говорит, это видно. И, главное, расстроенный такой.
— Однако, доктор Гоби… — я начал было.
— Я способен понять, что это может значить для вас, сэр, тем не менее я умоляю вас повлиять на нее. Не ради меня и не ради ее семьи, но ради всех нас. Следует проявить величайшую осторожность; осложнения непредсказуемы. Необходимо поддерживать общую гармонию, порядок. Упади одно-единственное зерно мимо назначенного ему места, и что из этого выйдет? Кто в состоянии предвидеть? Молю, уговорите ее…
О чем бы ни шла речь, он был совершенно выбит из колеи. Я вежливо так прерываю его.
— Минутку, доктор Гоби! Боюсь, произошла ошибка. Не имею ни малейшего представления, о чем это вы.
Джентльмен напротив посмотрел на меня оценивающе.
— Вы?! Вы… — Он застыл, как громом пораженный. — Неужели вы еще не встретились с Тавией?
— Именно так, насколько я понимаю. Никогда не слышал ни о какой Тавии.
