У меня был коттедж в Девоншире. Он стоял в маленькой лесистой долине. Там было еще четыре коттеджа, мой самый дальний, в низинке, на нем как раз дорога обрывалась. С обеих сторон — крутые холмы с вереском. Ручей. По берегам ручья — пастбища. Раньше вся долина была покрыта лесом, теперь осталось несколько рощиц.
Один раз днем я вышел на огород, посмотреть — бобы взошли или нет? Слышу: кто-то идет. Ветки под ногами трещат. С первого взгляда я эти чудесные волосы узнал. Ну, уставились мы друг на друга, как раньше.
— Э-э… привет, — я говорю.
Не отвечает. Все смотрит на меня. Потом спрашивает:
— Тут еще кто-нибудь есть?
Я осмотрелся.
— Никого не вижу.
Она вылезла из кустов. Осторожно так. Все оглядывалась кругом. Вот как она была одета в первый раз, когда я ее увидел, так и явилась. Волосы растрепаны. Туфли для нашей местности совсем не подходят.
Она выдавила:
— Я…
Сверху, с другого конца лощины, послышались голоса каких-то мужчин. Девушка в испуге замерла.
— Ой! Они идут. Спрячь меня куда-нибудь побыстрее.
Ну, я потянул было:
— Э-э…
— Быстрее же! Они идут. — Очень она боялась и торопилась.
— Может, в дом зайдем? — И веду ее туда.
Она зашла и закрыла дверь на засов.
— Не дайте им поймать меня! Очень вас прощу! — она прямо взмолилась.
— В чем дело? И кто это — «они»?
Не отвечает. Осмотрелась, увидела телефон.
— Вызовите полицию! Скорее вызовите полицию!
Я не тороплюсь реагировать.
— У вас вообще-то есть какая-нибудь полиция?
— Понятно, есть у нас полиция, но..
— Тогда звоните. Пожалуйста!
— Но послушайте… — начал я.
Она стиснула руки.
— Тогда вы должны им позвонить. Да пожалуйста же! Быстрее.
Она просто с ума сходила от страха.
— Отлично. Могу и позвонить. Сами будете объясняться. — И поднимаю трубку.
У нас местность сельская, соединяют не сразу, приходится подождать. Она нервничает, пальцы — в клинче. Наконец меня соединили.
— Алло, — я говорю, — полиция Плайтона?
— Полиция Плайтона… — мне отвечают. И тут я слышу за дверью: гравий скрипит, кто-то подошел и постучался. Настойчиво так Я девушке трубку отдал и к двери подхожу.
— Не пускайте их! — она говорит. И к трубке поворачивается.
Я колебался. В дверь начали просто дубасить. Не отвечать невозможно.
Завел к себе девицу, заперся — и ага? Третий раз ломанулись, и я открыл.
Ну и мужик! Я оторопел. Аж попятился при виде стоявшего на крыльце мужчины. Нет, лицо у него было нормальное. Обычное лицо. Лет двадцать пять человеку… Зато костюмчик его! Я как-то не готов был увидеть такое. В таком на лыжах катаются! Все облегающее, жакет до бедер, пуговки стеклянные… А у нас тут Дартмур, самое лето. Я взял себя в руки и спрашиваю, мол, что надо? Ноль внимания. Смотрит мне за спину, на девушку.
— Тавия, — говорит, — поди сюда!
Она продолжает лопотать по телефону, торопится. Молодой человек сделал шаг вперед.
— Стоять! — я ему. — В чем дело?
Он взглянул на меня.
— Да ты не поймешь. — И рукой так это меня отстраняет.
Зачем он так сказал?!
Я ему двинул в живот, а когда он сложился пополам, вышиб наружу и захлопнул дверь.
— Сейчас они приедут, — сказала у меня за спиной девушка. — Едет полиция!
— Хорошо бы ты все-таки объяснила… — начал я.
Тут она показала на окно.
— Смотри!
Я повернулся. А там, на дорожке, еще один человек, совершенно того же вида, что и парень, который хрипел у меня под дверью. Я снял со стены ружье 12-го калибра и зарядил его. Стою лицом к двери и говорю девушке:
— Открой дверь и встань за ней.
Видно было, как сомнения ее гложут, но она послушалась.
За дверью один чужак наклонился над вторым. И третий к дому шагает. Увидели они мое ружье и одеревенели.
— А ну убирайтесь отсюда! Либо будете разговаривать с полицией! Ну, что делать-то будем?
— Но вы не поняли. Это чрезвычайно важно… — начал было один.
— Ладно. Оставайтесь здесь. Полиции расскажете, как это важно. — И показываю девушке: дверь закрывай.
Через окно мне видно было, как двое чужаков помогают идти своему побитому товарищу.
Полицейские держались неласково. Так это без особого желания записали показания о чужаках и холодно удалились. А девушка тут как тут.
Меньше, чем она сообщила полиции, сказать просто невозможно: трое странно одетых мужчин пристали к ней, и она попросила меня помочь. Полицейские предложили подбросить ее до Плайтона, но она не захотела.
— Теперь, может быть, расскажешь, что за чертовщина творится?
Она глядит на меня долгим таким взглядом, и чем-то она недовольна. То ли загрустила, то ли разочаровалась в чем-то. Чуть не плачет. Потом девушка тихо сказала:
— Я получила твое письмо… и теперь… я сожгла свои корабли.
Я сел напротив нее, достал курево и задымил. Потом тупо повторил за ней:
— Ты… э-э… получила мое письмо… и теперь ты… э-э… сожгла корабли?
— Да, — она говорит. Обвела взглядом комнату… На что тут смотреть-то? Добавила: — А теперь ты меня знать не желаешь… — И давай реветь.
