— Одну минуту. Сначала я свяжусь с Планировщиком и узнаю, как скоро он может выполнить вашу просьбу Мне хочется поскорее покончить и с этим.
Вой быстро застучал маленьким подвижным контактом, вслушиваясь в серию ответных щелчков. (Еще одна характерная черта этого Сектора Вечности, подумал Харлен, звуковой код. Остроумно, но претенциозно, как и эти молекулярные пленки).
— Он говорит, что это не займет больше трех часов, — произнес наконец Вой. — Кстати, ему понравилось имя этой особы. Нойс Ламбент. Это женщина, не так ли?
У Харлена пересохло в горле.
— Да.
Губы Воя скривились в улыбку.
— Звучит заманчиво. Я бы и сам взглянул на нее. В этом Секторе уже несколько месяцев не было женщин.
Харлен не решился ответить. Он лишь пристально посмотрел на Социолога и отвернулся.
Если в Вечности и был какой-то изъян, то им являлось отсутствие женщин. Харлен узнал о нем после первого вступления в Вечность, но ощутил на себе только в тот день, когда встретил Нойс. С этого дня он катился по наклонной, пока не изменил присяге Вечного и всему, во что верил прежде.
Ради чего?
Ради Нойс.
И ему не было стыдно. Вот что больше всего поражало его. Ему не было стыдно. Он не испытывал угрызений совести за ту длинную цепь преступлений, по сравнению с которыми неэтичное использование секретного Плана Судьбы выглядело лишь незначительным проступком.
Если понадобится, он совершит и худшее.
Впервые в его голове промелькнула невероятная мысль. И хотя в первый момент он в ужасе отогнал ее, он знал, что, явившись однажды, она вернется опять.
Мысль была проста: если от него потребуется уничтожить Вечность, он сделает это.
Хуже всего было сознание, что он может сделать это.
Харлен стоял у выхода во Время и размышлял над тем, как он изменился. Еще недавно все было так просто. Были идеалы или, по крайней мере, заученные слова, ради которых и для которых стоило жить. Все этапы жизни Вечного подчинены определенной цели. Как там начинаются «Основные принципы»?
«Жизнь Вечного можно разделить на четыре периода…»
Он добросовестно следовал всему этому, пока все не переменилось, — разбитому уже никогда не стать целым.
Ему довелось честно пройти каждый из четырех периодов жизни Вечного. Вначале, первые пятнадцать лет своей жизни он был еще не Вечным, а лишь Времянином. Лишь обитатель Времени, Времянин, может стать Вечным; родиться им не дано никому.
В возрасте пятнадцати лет он был выбран в результате сложного процесса отбора и отсеивания, о сути которого в то время не имел никакого понятия. После мучительного прощания с семьей завеса Вечности навсегда скрыла его. (Уже тогда ему стало ясно, что он ни при каких обстоятельствах не сможет вернуться назад. Подлинную причину этого он узнал лишь много лет спустя.)
Оказавшись в Вечности, он десять лет провел в школе в качестве Ученика. Окончив школу, он вступил в третий период — Наблюдателя. И только после этого он стал Специалистом и подлинным Вечным. Таковы четыре периода жизни Вечного: Времянин, Ученик, Наблюдатель и Специалист. Он, Харлен, прошел их все чрезвычайно гладко. Можно сказать, успешно.
Он ясно помнил тот день, когда с Ученичеством было покончено, и они стали полноправными членами Вечности; когда, еще не сделавшись Специалистами, они получили официальное звание Вечных.
Он помнил это: Школа кончилась, Ученичество прошло, он стоит в одном ряду с пятью другими выпускниками, руки заложены за спину, ноги чуть-чуть расставлены, взгляд устремлен вперед.
Наставник Ярроу держал речь, сидя за столом. Харлен прекрасно помнил Ярроу — маленького нервного человечка со всклокоченными рыжими волосами, веснушчатыми руками и тоскливым выражением глаз. (Это выражение тоски не было редким среди Вечных — тоска по дому и корням, неосознанная и нежеланная тоска по одному недоступному Столетию.)
Слов Ярроу, конечно, Харлен не запомнил, но их смысла не мог забыть никогда.
— Теперь вы Наблюдатели, — говорил Ярроу. — Это не слишком почетная работа. Специалисты смотрят на нее как на детскую забаву. Может быть, и вы, Вечные, — после этого слова он помедлил, давая каждому из них возможность подтянуться и просиять от гордости, — может быть, вы сами думаете так, но тогда вы глупцы, недостойные быть Наблюдателями. Не будь Наблюдателей, Вычислителям нечего было бы вычислять. Планировщики Судеб не знали бы, что планировать, у Социологов не было бы данных для анализа — все Специалисты остались бы без работы. Я знаю, что вы не раз уже все это слышали, но я хочу, чтобы вы запомнили это как следует.
Вам, совсем еще юнцам, предстоит нелегкая задача — выйти из Вечности во Время, в самые непростые условия, и вернуться назад с фактами. Это должны быть объективные, беспристрастные факты, свободные от ваших мнений и вкусов. Факты достаточно точные, чтобы их можно было ввести в Счетные машины, достаточно достоверные для подстановки в социальные уравнения; Достаточно объективные, чтобы стать основанием для Изменений Реальности.
