Ребята, не говоря уже об Андрее, выказали себя отличными пловцами, одним словом, – «ком-са»… Ну, а я… – да уже что там говорить – главный «ком-са» все время волок меня на своей широкой спине.
Через пять минут нас подобрал пароход «Ильич».
Должно быть, слово «ком-са» взято с китайского языка. Я веду сейчас соответствующие изыскания. Это какая-то тайная организация, в роде ордена иезуитов, к примеру сказать, куда подбираются люди только необыкновенной силищи: и физической и нравственной, и, конечно, организация чисто классовая. Вот что мне удалось пока узнать.
Я собственно не знаю, имею ли я право разбалтывать об этом во всеуслышание. Кажется, что в «ком-се» замешаны государственные интересы… Впрочем, – редакция гораздо легче, чем я, разберется в этом сложном вопросе.
Вторая часть романа «Межпланетный путешественник» публиковалась под загл. «Ком-са: Повесть» в журн.
В СССР не переиздавался. Переизд.: Витебск, без указ. изд., 2010; Екатеринбург: Тардис, 2011; М.: Книжный клуб Книговек, СПб.: Северо-Запад, 2014 (в составе кн. «Психо-машина»).
Текст публикуется по первому изданию с исправлением ряда очевидных опечаток и некоторых устаревших особенностей орфографии и пунктуации.
Роман распадается на две разительно отличающиеся друг от друга части. Вторая («Ком-са»), выполненная в духе «красного Пинкертона», вероятно, была написана раньше первой – не исключено, таким образом, что предполагалось иное развитие сюжета с более прозаическим объяснением присутствия комсомольского вожака Андрея на Венере.
В первой части («Комбинации Вселенной»), как и в «Психо-машине», Гончаров вновь использует внушительный арсенал НФ-идей. Наряду с уже знакомыми читателю «психо-энергией» и психотранспортом, это – достаточно оригинальная по тем временам идея существования «копий» Земли, позволяющих совершать путешествия во времени, космическая инженерия, негуманоидные «капиталистические» цивилизации, биологическая эволюция человечества (в любовной линии романа и смелых описаниях половой жизни коммунистического мира «сосиалей» проскальзывают и гомосексуальные нотки), небывалые формы искусства будущего и т. д.
Некоторые из этих идей, безусловно, так или иначе развивают мотивы «Машины времени» Г. Уэллса (1895). Отчетливей выявляются и другие источники, как-то бульварная сыщицкая и «оккультная» литература, которые здесь же пародируются. Отметим, что к концу романа автор приходит к полной идеализации комсомольцев: Андрей изображен в финале буквально полубогом, и даже рядовые представители «ком-сы» смекалкой, рассудительностью и храбростью намного превосходят почтенного профессора Зэнэля. Вместе с тем, и эта идеализация у Гончарова пародийно переосмысливается.
