— Не имеет значения, когда и по какому поводу он это написал. Забудь, что письмо было адресовано тебе. Ты его нашла. — Я взял у нее письмо и скомкал. — Ты нашла его в корзине для бумаг. Если же письмо не заставит Эмми поверить в предательство Зерека, воспользуйся вот этим, — я бросил ей на колени фотографию Нетты. Ту, на которой она была снята в чем мать родила. «Всегда жду тебя, дорогой. Любящая Нетта». Надпись красноречивая. — Вот девушка, с которой он удрал. Убедительно? Может ли пожилой мужчина убежать на край света ради такого лакомого кусочка, как этот? Эмми поверит! Должна поверить.
Рита внимательно рассматривала фотографию.
— Кто это? — Она покраснела, закусив губу.
Я улыбнулся.
— Его подружка. И если ты сделаешь такое же несчастное лицо перед Эмми, считай — дело в шляпе.
Рита вскочила, глаза ее пылали.
— Одна из твоих знакомых, я полагаю?
— Точно.
— И она до сих пор ждет тебя?
— Ей придется долго ждать. — Я забрал у нее фотографию.
— Но ты любил ее?
— А тебе-то что?
Рита схватила меня за рукав, вцепилась в горло.
— Если ты когда-нибудь обманешь меня…
Небрежным жестом я освободился, отпихнув миссис Зерек. Она упала на диван и осталась лежать там, похожая на дикую кошку: глаза ее горели от гнева.
— Разве я распускаю сопли по поводу твоих многочисленных друзей из бурного прошлого? Разве я устраиваю сцены из-за Бориса, которого ты предпочла другим мужчинам? — Я повысил голос. — Я взял тебя такой, какой нашел, и ты принимай меня таким, какой я есть, черт побери!
Некоторое время мы злобно смотрели друг на друга.
Потом, равнодушно пожав плечами, она взяла сигарету.
— Ты больше не встречаешься с ней. Это меня устраивает.
Я ослабил узел галстука. Чертовка едва не задушила меня.
— Не люблю вспыльчивых женщин. Ты уже успокоилась? Не вернуться ли нам к обсуждению нашего дела?
— Есть вещи, которые я не терплю, Фрэнки. Если ты…
— Замолчи! Я никогда не обману тебя.
— Ладно.
Мы медленно остывали.
— Фото в паре с письмом, надеюсь, будет достаточным аргументом в пользу того, что он удрал с другой женщиной.
Рита по-прежнему бросала на меня неприязненные взгляды.
— Надеюсь.
— А я — нет. Надо, чтобы Эмми была абсолютно уверена. Сможешь ли ты убедить ее? Это очень важно.
Она глубоко вздохнула.
— Я уговорю ее.
Дождь прекратился, но ночь была темной. Грязь чавкала под ногами. Я вел Риту за руку, в другой руке у меня был электрический фонарик.
Мы обошли вокруг дома и направились к старому заброшенному колодцу, вырытому под деревьями.
Протянув фонарик Рите, я встал на колени и приподнял крышку. Из дыры в лицо пахнуло затхлой сыростью.
— Вот сюда мы его и сбросим. Здесь более ста футов глубины. Если его никто не станет искать и не будет интересоваться тем, где он находится, лучшего места не сыскать.
Рита подошла ближе и оперлась на мое плечо. Луч фонарика выхватил черную, абсолютно неподвижную, как камень, поверхность воды. Зеленоватая слизь покрывала старые кирпичные стены. Она вздрогнула и крепче прижалась ко мне.
— Уйдем отсюда, Фрэнки.
— Сюда я брошу его с камнем на шее. Он никогда не поднимется наверх.
Она отвернулась.
— Я ухожу.
Я улыбнулся в темноте. Приманка сработала. Я знал это. Рита поверила каждому моему слову.
Среди трюков, которым я обучился, когда проходил службу в войсках коммандос, был один весьма эффектный. И мне пришла в голову мысль, что я могу воспользоваться им, чтобы напугать Зерека до смерти.
Теперь, когда я убедил жену, что убью ее мужа, нужно было приступать к осуществлению первой части плана. Иначе говоря, напугать Зерека до такой степени, чтобы у него была только одна мысль в голове — бежать, бежать и больше не возвращаться.
Мне нужна мина-ловушка. Я не занимался этими игрушками со времен войны, но знал, что всегда смогу изготовить подобный сюрприз.
Я вспомнил, что сама мина находится в одном из чемоданов, которые я оставил у Нетты, и при мысли о том, что вновь увижу Нетту и проведу час или два в ее компании, мне стало веселее. Эти два часа будут приятным вкраплением в мой теперешний образ жизни.
Я сидел возле камина, думая о Нетте, как думает мужчина о женщине. Рита возилась на кухне. Вдруг зазвонил телефон. Все еще занятый воспоминаниями о Нетте, я автоматически снял трубку и сказал:
— Алло?
Секунды две в трубке что-то щелкало, затем раздался голос Эмми:
— Это Митчел?
Должен сознаться, услышав Эммин прононс, сердце мое едва не остановилось, а кровь замерзла в жилах.
Я должен был находиться за многие мили от виллы «Четыре ветра», а вместо этого в девять утра нахожусь здесь, что свидетельствует: я провел ночь вместе с женой Зерека, и в сей ранний час на правах хозяина отвечаю Эмми. Я уже видел, как мой план разваливается на части.
— Алло? Это вы, Митчел?
Я не мог говорить. Я не мог двигаться. В панике я даже перестал дышать.
— Алло? Алло!
Рита влетела в гостиную. Одного взгляда на мое белое, потное лицо было достаточно, чтобы догадаться о том, что случилось.
— Скажи ей, что она ошиблась номером, идиот! — прошипела Рита.
— Какой номер вам нужен? — Я не узнал собственного голоса: можно было подумать, что это квакает лягушка.
