Настало время Празднования Двадцати Четырех. Были там и Кузнец — чтобы петь песни, и его жена — чтобы помогать с детьми. Кузнец смотрел на них, пока они пели и танцевали, и думал, насколько они красивее и веселее его сверстников (тут у него промелькнула мысль: «Чем Альф занимался в свободное время?»). Каждый из детей казался достойным звезды. Но глаза Кузнеца были обращены на Тима: пухленький маленький мальчик, в танце неуклюж, зато поет чисто. За столом он сидел молча, внимательно следя, как точится нож и режется Кекс. Внезапно он пропищал.
— Дорогой Мастер Повар, только отрежьте мне, пожалуйста, маленький кусочек. Я уже много ел и совсем сыт.
— Хорошо, Тим, — сказал Альф. — Я отрежу тебе особый кусочек Я думаю, что ты легко его одолеешь.
Кузнец наблюдал за тем, как Тим ест кекс — медленно, но с явным удовольствием; хотя когда он не нашел ни безделушки, ни монетки, то, казалось, расстроился. Но вскоре в глазах мальчика засиял свет, он засмеялся и развеселился, и тихо запел про себя. Потом он поднялся с места и начал танцевать — совсем один и с невиданной прежде грацией. Дети смеялись и хлопали.
«Итак, все хорошо, — подумал Кузнец — Ты мой наследник В какие же неведомые края поведет тебя звезда? Бедный старый Нокс. Я боюсь, он так никогда и не узнает, что за скандал приключился в его семействе».
Нокс не узнал. Но кое-что из случившегося на том Праздновании сильно его порадовало. Прежде чем все разошлись, Мастер Повар попрощался с детьми и с прочими присутствующими.
— Теперь я желаю вам всего доброго, — сказал он. — Спустя день-два я уйду отсюда. Мастер Харпер готов принять дела. Он очень хороший повар и, как вы знаете, уроженец вашей деревни. А я возвращаюсь домой. Не думаю, что вы будете скучать.
Дети весело попрощались и поблагодарили Повара за прекрасный Кекс Только малыш Тим взял его за руку и тихо сказал:
— Как жалко.
На самом деле в деревне нашлось несколько семей, которые скучали по Альфу — какое-то время. Его немногочисленные друзья, особенно Кузнец и Харпер, горевали о его уходе и сохраняли Зал позолоченным и расписанным — в память об Альфе. Однако большей частью селяне остались довольны. Они терпели его долгое время и совсем не жалели о переменах. Старый же Нокс стукнул клюкой по полу и во всеуслышание заявил:
— Наконец-то ушел! И я этому рад. Никогда он мне не нравился Ловкач был. Слишком шустрый, так скажем.
Произошло это, когда Джек, чье имя произносят в тени, отправился в Иглес, в Сумеречные Земли, показаться на Адских Играх. Там-то, пока он прикидывал, как расположен Пламень Ада, его и заметили.
Пламень Ада представлял собой узкий сосуд из изящно перевитых язычков пламени, которые на самых кончиках удерживали рубин величиной с кулак. Они держали мертвой хваткой холодно сверкавший драгоценный камень.
На сей раз Пламень Ада был выставлен на всеобщее обозрение. Видели, что Джек рассматривал его, — и это стало причиной для серьезного беспокойства. Не успел он прибыть в Иглес, как его увидали проходящим под фонарями в толпе зевак, которая двигалась через открытый с боков павильон. В нем демонстрировался Пламень Ада. Джека опознали Смейдж и Квазер, которые покинули места, где были сильны, чтобы вступить в спор за этот приз. Они тут же отправились к Распорядителю Игр.
Смейдж переминался с ноги на ногу и дергал себя за усы до тех пор, пока в его квадратных глазах не появились слезы и он не заморгал. Он уставился на своего огромного спутника, Квазера, волосы, глаза и тело которого были одинакового серого цвета, вместо того чтобы рассматривать живописную персону Бенони, Распорядителя Игр.
— Что вам нужно? — спросил тот.
Смейдж продолжал таращить глаза и моргать, пока Квазер не заговорил наконец голосом, похожим на флейту:
— Мы хотим кое-что сообщить.
— Я слушаю. Говорите, — ответил Бенони.
— Мы кое-кого узнали Он здесь, и это может причинить некоторое беспокойство.
— Кто же это?
— Прежде чем я смогу ответить, подойдем ближе к свету.
Распорядитель Игр покрутил головой на толстой шее Когда он по очереди посмотрел на них, его янтарные глаза блеснули.
— Если вы решили пошутить… — начал он.
— Нет, — не дрогнув, ответил Квазер.
— Ну ладно. Следуйте за мной. — Он вздохнул и, взмахнув оранжево-зеленым плащом, повернулся, направляясь к ярко освещенному навесу.
Тогда он вновь обернулся к ним.
— Здесь вам довольно света?
Квазер огляделся.
— Да, — сказал он. — Здесь нас ему не подслушать.
— О ком вы говорите? — спросил Распорядитель Игр.
— Известен ли вам некий Джек, который всегда слышит свое имя, если его произнесли в тени?
— Джек-из-Тени? Вор?.. Да, я слыхал о нем.
— Потому-то мы и хотели поговорить с вами на ярком свету. Он здесь. Мы со Смейджем видели его всего несколько минут назад. Он разглядывал Пламень Ада.
— Господи! — Распорядитель Игр вытаращил глаза и забыл закрыть рот. — Он украдет его! — сказал Бенони.
Смейдж перестал теребить усы ровно на столько времени, чтобы хватило несколько раз кивнуть.
