«Сказание» публикуется по списку РНБ, собр. Софийское, № 1264, XV в. (Этот список был издан Н. С. Тихонравовым в «Памятниках отреченной русской литературы», т. 2, М., 1863. С. 323—327). Для исправления явных ошибок писца и следов порчи текста привлекались другие списки «Сказания»: сербский, изд. Ст. Новаковичем, нач. XIV в.; ГИМ, собр. Синод. № 830, XVI в., изданный Н. С. Тихонравовым в «Памятниках...»; сербский список Григоровича, XV в., изданный там же; список Стокгольмской Королевской библиотеки А 797, XVI в., не опубликован, любезно предоставлен проф. Элизабет Лёфстрэнд.
Подготовка текста, перевод и комментарии А. Г. Боброва
Господи, благослови, отче.
От персъ уведенъ бысть Христосъ исперва, не утаяеть бо ся ничсоже сущихъ в нихъ книгчии, о всемь любезне тружающимся имъ, якоже есть въ златахъ дъскахъ ваяно и лежить въ святилехъ царьскых. Се же глаголю убо нечьто, еже слышахъ от сущихъ в нихъ жерцихъ, кумирьница есть менимыя Иры,[359] си же есть об ону страну царьскых домовъ, юже Кюръ[360] царь, сведитель всего богочестья бе створилъ и поставилъ в неи богы своя образы златы и сребрены, утворивъ я камениемь многоценномь.
Но да не споведая утвари продолжю слово. В ты дни написаныя дъскы сказають, влезшю царю в кумирьницю ту раздрешение съномъ прияти, рече жрець Прупи: «Порадуюся с тобою, владыко, яко Ира зачала есть в утробе!» Царь же, осклабивъся, рече ему: «Умеръшия ли в утробе имать?» Он же рече ему: «Еи, и умершия ожила есть, и жизнь ражаеть». Царь же рече: «Что се есть, скажи ми!» Жрець рече: «Истиною, владыко, годъ приспелъ есть. Сде въсю бо нощь пребыша образи ликъточаще, и мужескъ образъ, и женескъ, глаголюще сами к себе: “Ходите, да ся радуемъ съ Ирою!” И рекоша ми: “Пророче, иди, радуися с Ирою, яко възлюблена бысть!” Аз же отрекохъ: “Кто имать възлюбити не сущюю?” Они же глаголаху: “Ожила есть и потомъ не наречется Ира, но Урания,[361] великое бо Солнце възлюбило ю есть”».
Женьстии же образи к мужьскым глаголаху, акы похваляюще деание, яко Источникъ[362] есть възлюбленъ: «Несть бо Ира за древоделю[363] обещалася».[364] И глаголаху мужьстии, яко: «Источник въправду нареченъ бысть приемьлемъ, но имя еи Мария[365] есть, яже в ложеснех, акы в мори многа добра полнъ корабль носить. Аще ли Источникъ та есть, да ся сице разумеваеть: источникъ бо воды источникъ духа присно истачаеть, едину рыбу имущи, божиею удою емлему, имьже весь миръ, яко в мори живущь, своею плотью кормить. Добре рече, яко древоделю имать та инъ, не от мужа егоже ражаеть древоделю. Тъ бо ражаяися древоделя, стареишины древодельска отрокъ, трегубьне съставленъ, небесныи кровъ сдела премудрыми хитростьми на трое вселеныя всея,[366] стропъ словесемь съставивъ».
Премудиша же образи пьрящеся о Ире, ти о Источнице, единогласне же рекоша: «Скончавающюся дни, вси вся увемъ». И рече жрецъ: «Ныне убо, владыко, пребуди прочее днесь. Будеть бо конечныи разумъ деянию, явивъшееся несть простое тако». Пребывшю же и царю ту и видящю образы кумирьныя, и начаша будущее[367] густи в гусли и песнивиця[368] пети, и елико же бяше внутрь четвероножныхъ и птицъ сребренъ и златъ, кыиждо свершаше свои глъсъ. Царю же грозну бывъшю и всему наполнившюся страха, и хотящу отъити, не терпяше бо самозрачнаго мятежа. Рече ему жрець: «Проповежь, царю, приспело бо есть конечное явление, еже бо Богъ изволилъ есть явити намъ».
Сему же тако събеседовану, открыся стропъ и вниде звезда светла, и ста надъ кумиромь Источника, и глас бысть такъ слышати: «Источниче, Господи, Великое Солнце пустило мя есть к тебе поведати ти, купно и служити. Бескверненое писание, служу ть, мати стареишаго всехъ чиновъ, бывающи невеста триименному и едино божество суще. Прозывает же ся невъписаныи младенець Зачало и Конець, зачало спасению, конець же пагубе».
Сему бо гласу въздану, вси кумири падоша ници, единому Источнику стоящю, на немже обретеся потъченъ царскыи венець, имы на себе отъ камыка наричемаго анфраксъ, ти от змарагда и къ каменема сима прилеплену звезду.[369] Верху же Источьника стояше звезда.
