В древнерусской рукописной традиции библейский рассказ о потопе вместе со сказкой о дьяволе встречается в обширных компиляциях — Палеях: в Барсовской Палее (ГИМ, собр. Барсова № 619, начала XV в.); в сборнике монаха Кирилло-Белозерского монастыря Ефросина, составившего свою компилятивную Палею (РНБ, собр. Кирилло-Белозерское, № 11/1068, XV в.; в Сокращенной Палее русской редакции РНБ, собр. Софийское, № 1448, XVI в.; опубликована А. Поповым — Книга бытия небеси и земли (Палея историческая с приложением Сокращенной Палеи русской редакции). М., 1881. Приложение. С. 9—13). Рассказ о дьяволе встречается и в Сказании Мефодия Патарского, но только в оригинальной русской редакции XV в. (публикацию текста см.:
Положение зтой легенды в Палеях и Сказании Мефодия Патарского позволяет предположить, что до XV в. она могла существовать как самостоятельное произведение, устное или письменное. Сходство текста легенды о дьяволе в разных компиляциях указывает на общий протограф этого текста.
В настоящем издании рассказ о потопе и о дьяволе в Ноевом ковчеге публикуется по списку Сокращенной Палеи русской редакции (РНБ, собр. Софийское, № 1448, XVI в.), опубликованной А. Поповым. В этой компиляции фрагмент о потопе имеет более четкий и законченный вид, чем в Палеях XV в. В Барсовской Палее он разбит повторами и толкованиями, в Ефросиновской Палее сильно сокращен (см. публикацию текста Ефросина:
Подготовка текста М. Д. Каган-Тарковской, перевод и комментарии Р. Б. Тарковского
И жена Нирова Софонима неплоды сущи и не роди Нирови.
И бысть Софонима во время старости и в день смерти, и приа во чреве своем, а Ниръ, ерей, не спа с нею от дни, имже постави Господь в лице людей. Устыдеся Софонима и потаися вся дни, и никтоже не уведа от люди.
И бысть въ день рожества и помяну жену свою Ниръ и възва ю к собе во храмину, да побеседуетъ с нею. И иде Софонима к мужу ея, се таи во чреве имущи во время рожества. И видевъ ю Ниръ, и постыдеся ею зело, и рече к ней: «Что се сотворила еси, жено, и посрамила мя еси пред лицемъ всих людей? И ныне отиди от мене, — иди, идеже еси зачала срамоту чрева твоего, да не осквръню руку моею о тебе и согрешу в лице Господне».
И отвеща Софонима к мужу своему, глаголющи: «Се, господине мой, во время старости моеа, и не бысть во мне унотьства, — ни вемъ, како зачатся безлобье чрева моего». Не верова ей Ниръ, и глагола ей Ниръ второе: «Отиди от мене, егда како уражю тя и согрешу в лице Господне».
И бысть егда Ниръ к жене своей глаголаше, и паде Софонима у ногу Нирову и умре. И оскорбе Ниръ зело, и рече в сердци своемъ: «Егда от Господа моего и бысть ей, — и ныне милостивъ и веченъ Господь, зане не бысть рука моя на ней». И явися Нирови архаггелъ Гаврилъ[114] и рече ему: «Не мни, яко жена твоя Софонима вины ради умре: сей же от нея родивыйся младенецъ — плод праведенъ есть, и егоже восприемлю на Рай,[115] да не будеши дару Божью отець».
И ускори Ниръ, и отвори двери храма своего, и иде ко брату своему Ною,[116] и поведа ему все, елико бысть жене его. И ускори Ной ко клети брата своего и виде жене брата своего въ смерти, и утроба еа въ время рожества. И глагола Ной к Ниру: «Не буди печално тебе, Нире, брате мой, что покры Господь днесь срамоту нашу, имже не весть никтоже от людей. И ныне подщимся погребемъ ю, и покрыетъ Господь бестудье наше». И положиша Софониму на одре, облекоша в ризы чръны и затвориша двери. И изрыша гроб втайне.
Егда изыдоша ко
Смотряше его Ной и Ниръ зело, глаголаше: «Се от Господа есть, брате мой. И се печать святителства на пръсех его, и славенъ взоромъ». И рече Ной к Нирови: «Брате, се обновляет Господь кровь священиа по нас». И ускори Ниръ и Ной, и омысте отроча, и облекосте в ризы святительства, и дасть ему хлеб благословеный ясть. И нарекосте имя ему: Мелхиседек.[117]
