И отвещав другий, рече: «Послушай, цесарю и мужи мудрии истинною, якоже вы ведаете крепость цесареву, яко всеми обладает на земли, якоже слышасте. Вино же есть крепчее цесаря: вся бо храбрость его права суть, егдаже упьется, то изыначится и сердце, и речь его. Инии воспоют, а инии скачют, а инии пляшют, а инии бьются. И уморит милыя, а нечестивыя почтит, и не зазрится отца и матере своея. Ведаете все, яко вино крепчее есть. Аже ся его напьет, той грамоты забудетъ, а песни помянет, и мужа, шепчюша злое, приимет. Скверны речи открыются, а гневливыя возвеселит, а инье на друга своего обнажат мечь. Мужа же смирныя посрамит, и ноги человеком искривит, и очи его возмятет, без студа уста его измолвятъ. Трезви же всего того не помнят и запираются. Ведаите, яко вино есть всего крепчае. Аще бы святыи пили, то и тем смятет вино».[160] И похвалиша же вси сего речь.
Возва же цесарь Зоровавеля, третьего, и рече: «Скажи и ты загадку свою, яже друзи твои сказаша». Он же рече: «Послушай, цесарю, и разумейте, вси велможи! Силние же есть всего цесарь, его хощет сокрушает, якоже то суть речи молвленыя и крепости цесареве и о крепости винней. Жена крепчее цесаря и вина, и всякия речи. Сего ради жена есть силнейша цесаря, имже родила есть цесаря и воздоила его, и возпитала его, и одевала, и скверну его омывала, казавши и владевши им, и гроза ея на нем. Он же боится гласа ея и далече ее, уроняет его словом своимъ. Иногда побегнет пред нею. И будет уношою той, тогда грозы ея не забудет и слова ея не изменит. И потом же, видевъ жену красну, и возлюбит красоту ея, и не изменит любости ея на всемъ добытце. Даже отца и матерь оставит любости дела женьские. Мънози же заблудиша ся про ню, мнози бо оболщени быша любости деля женьския. Мнози же убиици ею суть, мнози же во адъ снидоша про ню. Мнози же мудрии пополъзнуша ся в сети ея. И ратьбы бывают роду и другом тоя ради. То не разумеете ли или не ведаете, аще станет жена красна на пути, то аще бы хотя неслъ в руках, но очи его зрита на ню, и вся мысль его на ню, а не на что в руках носитъ. То аще бы что отвещала ему, то все бы пометалъ, а молвил бы с нею.
Аще ли не имете моимъ словомъ веры, да повежте ми, кому стражете, не женам ли? Да сим же купите всяки потребы, и кузни златыя и сребреныя, и зелья добровонная. И вино, и масло кому купите, не женам ли? А инии розбивающе, а инии крадуще и резящи, не женам ли несутъ?
Се же и аз видех тебе, цесарю, седяща на престоле своем, и венець бяше на главе твоей. А помяни, яже дщи Лвиошева македонского,[161] меньшица твоя, седя у тебя досягши рукою своею и снят венець з главы твоея и возложи на главу свою, а ты, цесарю, смеешися, зря на ню, а тако цесарю неподобно бяше зрети.[162] А иногда розгневала ся бяшет на тя, цесарю, ты же обымаше ю и лобзаше ю, дабы не гневала ся. Слышите вси, яко жена есть силние всего. Та бо и силу Самсонову победи, и Давида обольсти, и Соломона прельсти. Паки же Адам всему миру отець Богомъ сотворен бысть, не жена ли его из рая изведе и смерти предасть, и праведнаго прельсти? Слышите, яко жена есть силние всего.
Се же ведая, цесарю, буди, и вельможи твои, яко безлепица есть цесарь, иже землями владеетъ, безлепица есть вино и жена, но кривда владеетъ всеми трема на земли, и на мори, и в полку. Идеже будет вера, туто не обрящется неправда.[163] Господь бо рече: “Аще веру имате правую, то возможете и горами ворочати”».[164] Тогда же вси вельможи подивиша ся разуму его и рекоша: «Воистинну, уноше, истець еси слову, и все правду извещал еси».
Тогда рече ко Зоровавелю: «Приступи ко мне». Он же приступи. Обоим его цесарь и облобыза его перед всемъ народом, и рече: «Благословенъ Богъ Зоровавелевъ, яко дал есть ему духъ верный прославити веру пред цесаремъ и человеки». И повеле цесарь исполнити Зоровавелю, что писано въ грамоте их, яко обрете милость во очию цесареву пред въсеми боле обою другу его. И рече цесарь: «Прости, Зоровавелю, и еще что хощет душа твоя кроме того писаннаго, аще и до полуцесарствия моего дано ти будет от мене». И рече Зоровавель цесареви: «Помяни, господине, обещание, яко обещася ты и Корешь цесарю небесному Господу Богу Саваофу сотворити дом Божий и возвратити святыя его сосуды на место святое, и пленъ людий испусти на место, идеже взывается имя Божие на немъ. За то же помолятся великому Богу за цесаря и за цесарьство его, за исполнение обещания, еже еси обещал Богу небесному».
