е венного? Например, если бы ты спросил меня вот сейчас, по какой причине я и скверную еду и хорошую одинаково именую едою, я сказал бы тебе: именно потому, что та и другая есть сухое питание тела. Ведь и сам ты согласишься со мной, что это не что иное, как пища. Не так ли?
Д р у г. Разумеется.
С о к р а т. Точно такой же ответ был бы дан и относительно питья: это влажное питание тела, будь оно хо-
231 рошее или плохое, и имя ему «питье». То же самое относится ко всем подобным случаям. Попытайся и ты подражать мне в своих ответах. Ты и достойную и порочную прибыль именуешь прибылью: что же ты усматриваешь в них обеих тождественного, что ее также делает прибылью? Но если ты снова не знаешь, как мне ответить, следи за моим рассуждением: итак, ты называешь корыстью всякое приобретение, сделанное кем-то либо совсем без затрат, либо с малыми затратами в сравнении с обретенной выгодой?
d Д р у г. Мне кажется, я именно это называю корыстью.
С о к р а т. Ты и тогда говоришь о корысти, когда кто-то во время пира, ничего не затратив, но будучи употчеван, схватит какой-то недуг?
Д р у г. Нет, клянусь Зевсом!
С о к р а т. Ну а если кто после угощения поздоровеет, прибыль получит он или убыток?
Д р у г. Прибыль.
С о к р а т. Следовательно, не любое, какое угодно, приобретение является прибылью?
Д р у г. Конечно, нет.
С о к р а т. Значит, если кто обретет зло, это не выгода? А если кто получит какое бы то ни было благо, разве это не прибыль?
350
Д р у г. Ясно, что прибыль, если он получает благо.
С о к р а т. А если он обретает зло, разве он не терпит с
урон?
Д р у г. Мне кажется, несомненно.
С о к р а т. Так разве ты не видишь, что обежал круг и вернулся к исходному? Выгода оказывается добром, убыток — злом.
Д р у г. Я и сам недоумеваю, что мне сказать.
С о к р а т. Да и справедливо недоумеваешь. Но ответь и на это: если кто приобретает больше того, что он затратил, ты называешь это корыстью?
Д р у г. Да, и не дурной, коль скоро, потратив золото либо серебро, он получает выигрыш.
С о к р а т. Но я хочу спросить у тебя следующее: к примеру, если кто за половинный вес золота получит d
двойной вес серебра, будет он в прибыли или в убытке?
Д р у г. Конечно, в убытке, Сократ: ведь вместо двенадцатикратной ему будет установлена двукратная стоимость золота.
С о к р а т. Но ведь он получит больше, чем даст: разве не больше двойная часть, чем половинная?
Д р у г. Однако при этом не будет соблюдено соотношение цены золота и серебра.
С о к р а т. Похоже, значит, что прибыли должно быть присуще и это — ценность. В нашем же случае, хоть серебра и больше, чем золота, оно, как ты говоришь, не имеет соответственной ценности, золото же, хоть его и меньше, высоко ценно.
Д р у г. Именно так и обстоит это дело. е
С о к р а т. Значит, ценное прибыльно, много ли его или мало, лишенное же ценности не дает прибыли.
Д р у г. Да.
С о к р а т. Утверждаешь ли ты, что ценное выгодно приобретать или нет?
Д р у г. Выгодно.
С о к р а т. Ну а приобретать из ценных вещей надо, по-твоему, полезные или лишенные пользы?
Д р у г. Конечно, полезные.
С о к р а т. А полезное-то разве не является благом? 232
Д р у г. Да.
С о к р а т. Так как же, отважнейший из людей, разве не в третий и не в четвертый раз представляется нам выгодное благом?
Д р у г. Кажется, да.
351
С о к р а т. Ты припоминаешь, с чего началась эта наша беседа?
Д р у г. Полагаю, что да.
С о к р а т. Если же нет, я тебе напомню. Ты спорил со мной, говоря, что достойные люди стремятся не к любой наживе, но лишь к благой, к порочной же — нет.
Д р у г. Да уж конечно!
b С о к р а т. Но ведь сейчас наше рассуждение вынудило нас к признанию, что и малая и большая прибыль — это добро?
Д р у г. Да, мой Сократ, скорее вынудило меня, чем убедило.
С о к р а т. Быть может, в дальнейшем оно бы тебя и убедило; теперь же, убежден ли ты или нет, ты все же согласен со мною, что любая прибыль — большая или малая — это добро.
Д р у г. Да уж согласен.
С о к р а т. А признаешь ты, что достойные люди — все без исключения — желают всяческого добра? Или ты этого не думаешь?
Д р у г. Признаю.
c С о к р а т. Ну а относительно дурных людей ты сам сказал, что они падки и до большой и до малой наживы.
Д р у г. Да, я сказал это.
С о к р а т. Значит, по твоему слову, все люди — корыстолюбцы: и достойные и дурные.
Д р у г. Это очевидно.
С о к р а т. Следовательно, не прав будет тот, кто станет попрекать кого-либо в корыстолюбии: кто делает этот упрек, тот сам оказывается таким же корыстолюбцем.
Сократ и его друг
С о к р а т. Изучима ли добродетель? Или же не изу- 376
чима, но мужи бывают доблестными от природы либо по какой-то иной причине?
Д р у г. Пока я не могу ответить тебе, мой Сократ, b
С о к р а т. Но давай так рассмотрим этот вопрос: скажи мне, если бы кто захотел обрести ту добродетель, которой обладают хорошие повара, каким образом он ее обретет?
Д р у г. Ясно, что обучаясь у хороших поваров.
С о к р а т. Ну а если кто пожелает стать хорошим врачом, к кому должен он обратиться, чтобы этого достичь?
Д р у г. Ясно, что он пойдет к хорошим врачам.
