решения выехать из города. Позвольте мне переговорить с ней и избавить вас от неприятной необходимости ей от¬ казать. — Ни в коем случае! — ответил Хау, с живостью вста¬ вая с места, -г- Я был бы недостоин занимаемого мною по¬ ста, если бы отказывался принимать просителей. Господа, поскольку дело .касается дамы, я позволю себе злоупотре¬ бить вашей снисходительностью. Адмирал, я предлагаю вам услуги моего дворецкого, он славный малый и сумеет описать вам подробно, какое плавание совершила эта бу¬ тылка с той минуты, как она покинула остров Мадейру. Хау поклонился гостям и вышел с несколько излиш¬ ней поспешностью. Когда он проходил по коридору, до его ушей донесся новый взрыв смеха простодушного адмирала, который, однако, смеялся один: все остальное общество с благо¬ воспитанной сдержанностью обратилось к другим темам разговора. Войдя в библиотеку, Хау оказался наедине с женщи¬ ной, занимавшей в эту минуту мысли и воображение всех его гостей, несмотря на их притворное безразличие. Со свободой и непринужденностью военного, не знающего над собой власти, он вышел на средину комнаты и с под¬ черкнутой, хотя и несколько двусмысленной любезностью спросил: — Чему я обязан удовольствием видеть вас у себя? И почему дама, у которой, судя по ее виду, должно быть немало друзей, взяла на себя труд сама посетить меня? — Потому что я молю о милости, в которой может быть отказано тому, кто будет просить недостаточно го¬ рячо, — прозвучал из-под складок капюшона нежный, трепещущий голос. — Дело мое не терпит отлагательств, а просить об аудиенции значило бы терять драгоценное время, и я взяла на себя смелость явиться к вам сама. — И вам, сударыня, разумеется, нечего опасаться от¬ каза, — ответил Хау с галантностью, которая более при¬ личествовала бы генералу, предлагавшему заменить его. Приблизившись еще на шаг к незнакомке, Хау сказал, указывая на ее капюшон: — Разве не было бы уместно призвать на помощь ваши глаза? Они смогут, я в этом уверен, сказать больше, чем слова. Кого я имею честь принимать? И какого рода ваше дело? — Перед вами жена, разыскивающая своего мужа, — 328
ответила та, откинув капюшон, и пристальному взгляду Хау открылось нежное личико Сесилии. Эти слова были исторгнуты у нее бесцеремонностью, с какой разглядывал ее генерал, но едва она произнесла их, как в смущении потупилась и густо покраснела, со¬ храняя, однако, внешнее спокойствие. Генерал посмотрел на нее с восхищением, хотя и с некоторым недоумением. — Тот, кого вы ищете, находится в городе или вне его? — спросил он. — Боюсь, что не в городе. — И вы желаете последовать за ним в лагерь мятеж¬ ников? Это вопрос, требующий размышления. Я вижу, что говорю с дамой необычайной красоты, но дозволено ли мне спросить, как я должен вас величать? — У меня нет причин краснеть за свое имя, — отве¬ тила Сесилия. — В стране наших общих предков оно слы¬ вет благородным, и, быть может, мистер Хау слышал его: я дочь покойного полковника Дайнвора. — Племянница лорда Кардонелла! — в изумлении воскликнул ее собеседник, и некоторая вольность его об¬ ращения тотчас сменилась почтительностью. — Я давно знаю, что вы живете в Бостоне, как знаю и то, что вы прячетесь от нас, словно принадлежите к нашим злейшим врагам, — прячетесь от внимания, которое каждый офицер нашего гарнизона был бы счастлив вам оказать, начиная от меня самого и кончая самым юным прапорщиком. Прошу вас, садитесь! Сесилия поклонилась в знак признательности, но про¬ должала стоять. — Недостаток времени и снедающая меня тревога не позволяют мне защищаться от подобных обвинений, — возразила она. — Но если мало одного моего имени, чтобы получить от вас милость, которой я добиваюсь, то я долж¬ на просить о ней от имени того, кого я разыскиваю. — Будь он даже самый закоренелый мятежник из свиты Вашингтона, у него есть все основания быть до¬ вольным своей судьбой. — Он не только не враг короля, но уже не раз проли¬ вал свою кровь за него, — ответила Сесилия и в смуще¬ нии невольно опустила на лицо капюшон, так как пони¬ мала, что приближается минута, когда ей придется на¬ звать имя человека, с которым она связала себя нерасторжимыми узами. 329
И его зовут? На этот прямой вопрос ответ был дан тихим, но твер¬ дым голосом. Хау вздрогнул, услышав хорошо знакомое ему имя офицера, пользующегося таким большим уваже¬ нием в армии. Однако на его смуглом лице появилась многозначительная улыбка, когда он с удивлением повто¬ рил ее слова: — Майор Линкольн! Теперь я пошшаю, почему он отказался вернуться в Европу для поправки своего здо¬ ровья! Так он не в городе, вы говорите? Быть того не может! Очевидно, здесь какая-то ошибка. — Боюсь, что это правда. Лицо главнокомандующего снова приняло свое обыч¬ ное жесткое выражение, и было видно, что известие это его встревожило. Ваш муж злоупотребил своими привилегиями, 330