Мышлаевский. Достигается упражнением. Алеша...
Алексей. Спасибо. Капитан, а салату?
Студзинский. Покорнейше благодарю.
Мышлаевский. Лена золотая, пей белое вино. Радость моя. Рыжая Лена, — я знаю, отчего ты так расстроена. Брось... все к лучшему.
Шервинский. Все к лучшему.
Мышлаевский. Ты замечательно выглядишь сегодня. Ей-богу. И капот этот идет к тебе, клянусь честью. Господа, гляньте, какой капот, совершенно зеленый.
Елена. Это платье, Витенька, электрик.
Мышлаевский. Ну, тем хуже. Все равно. Господа, обратите внимание — не красивая она женщина, вы скажете?
Студзинский. Елена Васильевна очень красива. Ваше здоровье.
Мышлаевский. Лена ясная, позволь я тебя обниму и поцелую.
Шервинский. Э-э-э...
Мышлаевский. Леонид, отойди от чужой мужней жены, отойди.
Шервинский. Позволь...
Мышлаевский. Мне можно, — я друг детства.
Шервинский. Свинья ты, а не друг детства.
Николка. Господа, здоровье командира дивизиона.
Студзинский, Шервинский и Мышлаевский встают.
Лариосик. Ура! Извините, господа, я человек не военный.
Мышлаевский. Ничего, ничего Ларион. Правильно.
Лариосик. Многоуважаемая Елена Васильевна, я не могу выразить, до чего мне у вас хорошо. Глубокоуважаемый Алексей Васильевич...
Елена. Я очень, очень тронута.
Алексей. Очень приятно.
Лариосик. Кремовые шторы... Они отделяют нас от всего мира. Впрочем, я человек не военный. Ох, налейте мне еще рюмочку.
Мышлаевский. Браво, Ларион. Ишь хитрец! А говорил — не пью. Симпатичный ты парень, Ларион, но играешь в винт как глубокоуважаемый сапог.
Лариосик. Я, понимаете, забыл про короля, Виктор Викторович.
Мышлаевский. Ты что ж, не видал его, что ли?
Лариосик. Видал, видал.
Алексей. Стоит ли вспоминать, господа?
Шервинский (
Елена. Напоить меня хотите. У, какой противный.
Мышлаевский. Давай сюда гитару, Николка... Давай.
Николка (
Мышлаевский, Студзинский. Друзья, нам светит здесь луна...
Лариосик, Шервинский. Здесь кров... небес... над нами...
Елена. Тише, тише.
Николка.
Шервинский, Мышлаевский.
Лариосик. Так громче, музыка, играй победу!
Студзинский. Мы победили, и враг бежит!
Все. Так за... (
Елена. Тихонько, тихонько, ради бога.
Лариосик. Эх, до чего у вас весело, Елена Васильевна, дорогая. Огни... Ура!
Шервинский. Господа, я предлагаю тост. Здоровье его светлости, гетмана всея Украины!
Студзинский. Виноват, завтра драться я пойду, но этот тост пить не стану и другим офицерам не советую.
Шервинский. Господин капитан!
Лариосик. Совершенно неожиданное происшествие!
Мышлаевский. Из-за него, дьявола, я себе ноги отморозил!
Студзинский. Господин полковник, вы тост одобряете?
Алексей. Нет, не одобряю.
Шервинский. Господин полковник, позвольте я скажу...
Студзинский. Нет, уж позвольте, я скажу...
Лариосик. Нет, уж позвольте, я скажу... Здоровье Елены Васильевны, а равно ее глубокоуважаемого супруга, отбывшего в Берлин.
Мышлаевский. Во! Угадал, Ларион. Лучше трудно.
Лариосик. Простите, Елена Васильевна. Я человек не военный.
Елена. Не обращайте на них внимания, Ларион. Вы душевный человек, хороший. Идите ко мне сюда.
Лариосик. Елена Васильевна... (
Николка. Солью, солью...
Елена. Ничего, ничего.
Студзинский. Это ваш гетман...
Алексей. Минутку, господа. Что же в самом деле, в насмешку мы ему дались, что ли? Полгода он ломал эту чертову комедию с украинизацией, сам развел всю эту мразь с хвостами на головах, а когда эти хвосты кинулись на него самого... когда немцы начали вилять хвостами, так он, изволите ли видеть, бросился за помощью к русским офицерам. Чуть что — чуть где... конечно, русский офицер — выручай. Ладно-с, будем выручать. Нам не впервой. Дали полковнику Турбину дивизион. Скорей, скорей! Петлюра идет! Формируй, лети, ступай! Глянул я вчера на них, и в первый раз, даю вам слово чести, — дрогнуло мое сердце.
Мышлаевский. Алеша, командирчик ты мой. Артиллерийское у тебя сердце. Пью здоровье!
