– А ты сам не подумывал уехать отсюда? – спросил Иван.
– Нет. Я один-то год в армии и то едва прослужил – тянет домой.
– Привык бы. Меня первое время тоже тянуло...
– Сам же говоришь: покос снится.
– Покос снится. Вообще, какой бы сон ни увидел – все я вроде вот в этой избе.
Помолчали.
– Он сколько в больнице лежал?
– Месяц. Потом меня вызвали: вези, говорят, домой.
– Он знал или нет, что у него...
– Нет. Может, догадывался последнее время. Один раз, недели за полторы, подозвал к себе и говорит: «Я знаю, у меня рак». Я успокоил его, бумажки всякие начал совать – вот, мол, гляди, тут написано. Меня в больнице научили. А последние три дня знал, что умирает...
– Что говорил?
– Ничего. Молчал. Тебя ждал...
– Пораньше бы телеграмму-то дал.
– Я думал, поживет еще. Кхах... Не надо про это... Забудешься – вроде ничего, а как... это... Лучше не надо.
– Не буду.
– С семьей-то почему не получилось?
– Та... длинная история. И поганая. Спуталась она там с одним... На работе у себя. Ну ее к... Тоже не хочу об этом.
– Любил?
– Дочь жалко... Иной раз подкатит вот сюда – хоть на стенку лезь.
– Видаешь ее?
– Переехали они... В другом городе. Не надо, Сеня.
Долго молчали.
– Остался бы здесь, правда.
– Давай спать, поздно уже. Тебе ж на работу рано.
Выключили свет, легли.
Но не спалось обоим – лежали с открытыми глазами, думали.
...Утром чуть свет к братьям пришла Валя.
– Поднялись? Здравствуйте! Давайте сготовлю вам чего-нибудь... – сразу в маленькой избе сделалось как будто просторней, светлее, когда появилась она и зазвучал ее молодой, сильный, свежий голос. – Сеня, давай за картошкой!.. Мясо-то есть?
– Господи! – воскликнул Сеня. – Завались! В погребе.
– Давай в погреб! А я пока приберусь маленько, а то заплесневеете тут. Иван, собирай половик, неси на улицу – вытрясем. Шевелитесь, ядрена мать! Мне тоже на работу надо.
Сеня побежал в погреб. Иван неумело – ногой, начал было скатывать половик.
– Да не так, господи! Руками! Спина, что ли, отвалится – нагнуться-то боишься? Вот так... Неси. Я сейчас выйду. Отвык от деревенской работы?
– Какая это деревенская?..
– Она тут всякая, милок. У нас вон ребята коров доят, ничего.
– Брось ты?
– Чего? Поломались маленько и пошли. Комсомол помог, правда. Еще как доят-то!..
– Руками?
Валя засмеялась.
– Счас аппараты есть. Но и аппарат тоже не ногами управляется. Первое время матерились, а потом ничего... Смешно только смотреть на них. Неси.
Иван взял половик, понес во двор. Валя шла следом. Развернули половик, начали трясти. Сеня вылез из погреба с куском мяса.
– Картошки я начищу.
– Давай.
Мимо ворот по улице прошел на работу Микола. Увидев Валю во дворе Громовых, склонил голову и прибавил шагу.
– Что же не здороваешься, Коль? – крикнула Валя.
Микола буркнул что-то и свернул в переулок.
Валя посмотрела на Ивана и засмеялась.
– Чего ты?
– Так. Смешинка в рот попала. Держи крепче... Пыли-то! Жени ты его, ради Христа, Иван. А то старуха-то измучилась...
– Какая старуха?
– Тетка Анисья-то ваша. Шутка в деле – с конца на конец деревни ходить старой, хозяйничать тут.
– Он же говорит, в столовой ест.
– Да ест – одно, а прибрать вот, помыть, постирать...
Выскочил Сеня на крыльцо.
– Жарить будем или как?
– Это – как хотите.
– Иван?
– Мне все равно.
– Поджарим.
– Неси, хватит.
Иван свернул половик, и они ушли с Валей в избу.
На крыльцо опять вскочил счастливый Сеня... Пробежал по двору, набрал дров, снова исчез в избе.
...А над деревней, над полями вставало солнце... Тихо загорался нежаркий, светлый осенний день. Незримые золотые колокольчики высоко и тонко вызванивали прозрачную музыку жизни...
– Хо-о, Валюха!.. – Сеня отвалился от стола. – На весь день наелся.
– Едок, – упрекнула Валя. – Съел-то всего ничего. Вот оттого и не вырос – ешь мало.
– Начинается старая песня, – недовольно заметил Сеня. – Шел я лесом-просекой...
– Спасибо, Валя, – сказал Иван.
– На здоровье.
Сеня заторопился на работу.
– Закурим, братка, и я побежал. Надо еще свой «шевролет» собрать. На ходу сыпется, зараза.
Валя принялась убирать со стола. С затаенной надеждой глянула на Ивана.
Сеня прихватил из-под кровати какие-то железки, остановился на пороге.
– Не тоскуй здесь один-то. Хоть, возьми у дяди Ефима ружьишко, перепелов сходи постреляй. Они жирные сейчас. Вечером похлебку заварим. Или порыбачь... Удочки в кладовке, в углу...
– Сеня, – сказал вдруг Иван, – возьми меня с собой.
Валя и Сеня посмотрели на него.
– Зачем? – спросил Сеня.
– Ну... посмотреть поля родные...
Валя усмехнулась и качнула головой.
– Поехали! – сказал довольный Сеня.
...Посреди поля стоят комбайн и грузовик. Неподалеку – «начальственный» «газик». В «газике» директор совхоза. Рядом стоит комбайнер.
Из-под грузовика торчат ноги шофера.
Сеня с Иваном подлетели на мотоцикле, вздымая за собой вихрь пыли. Сеня издали заорал:
– По пятьдесят восьмой пойдешь! Понял? – осадил мотоцикл, взял гаечный ключ и пошел к шоферу. Тот торопливо вылез из-под капота. – Развинчивай!
– Сеня...
– Быстро! А то я тебе счас нос отверну и к затылку приставлю.
– Не я же взял-то, разорался.
– А кто взял?
– Вон, – шофер кивнул в сторону директора. Тот уже шел к ним.
