Переделки и дополнения, вписанные между строками зачеркнутого текста, приписанные на полях (карандашом и чернилами) или написанные на пустых местах, образуют второй, верхний слой рукописи. Заново написаны тут же на рукописи две сцены: сцена переполоха перед приходом женихов и финальная сцена (где прибавлены выход Кочкарева, негодующая тирада Арины Пантелеймоновны и заключительная насмешка Феклы). Значительной переделке подверглись следующие места: 1) спор Арины Пантелеймоновны с Феклой о дворянах, 2) разговор женихов о преимуществах семейной жизни (в сцене первого визита к невесте), 3) обсуждение качеств невесты после ее ухода, 4) диалог Кочкарева с Подколесиным о невесте в конце первого действия (после ухода женихов), и 5) диалог Кочкарева с Подколесиным во втором действии (Кочкарев уговаривает жениться немедленно).[25]
Н. С. Тихонравов и В. И. Шенрок безоговорочно относили ленинградский автограф (включая и верхний слой поправок) к 1835 г. и отождествляли его с той редакцией, которая была прочитана в мае 1835 г. в Москве. Однако, как показывает лист писарской копии, в редакции 1835 г. имелся разговор женихов о Сицилии, который не входит в ленинградский автограф (выход Кочкарева и Подколесина там непосредственно следует за выходом Жевакина,
В подтверждение своей датировки Н. И. Коробка ссылается еще на имеющуюся в ленинградском автографе заметку (в явлении 19 первого действия): «Здесь Кочкарев со свахой пикируются острыми словами. Каким образом пикируются, я уже не помню; об этом следует узнать у Щепкина и Сосницкого, так же, как и об обрядах, какие при этом употребляются у купцов. Они могут, пожалуй, посоветоваться об этом с Погодиным, знающим этот быт, и пополнить, таким образом, эту сцену».[26] По мнению Коробки, такая заметка могла быть сделана только за границей, когда Гоголь не встречался лично ни с одним из поименованных лиц. Однако естественнее всего предположить, что Гоголь сделал эту заметку перед отъездом за границу весной 1836 г., торопясь закончить пьесу, которую намеревался оставить Прокоповичу для Щепкина и Сосницкого. Об этом говорит прямой смысл заметки: здесь Гоголь уполномочивает Щепкина и Сосницкого «пополнить» сцену, если в этом будет надобность («они могут
К верхнему слою ленинградского автографа примыкают наброски на трех отдельных четвертках бумаги заграничного образца (с иностранными клеймами), какой пользовался Гоголь в Риме. Наброски эти вместе с поправками на ленинградском автографе образуют переход к беловой рукописи 1841 г. (