С упадком городов ускорился рост латифундий, владельцы которых увеличивали свои земельные наделы за счет владений городов и за счет обедневших соседей, скупая, забирая за долги или просто захватывая их имущество. Это привело к тому, что в латифундиях сконцентрировалась значительная часть земледельческого населения — посаженные на землю рабы, вольноотпущенники, колоны и клиенты. Постепенно различия между ними стирались* Каждый из них имел участок земли, который обрабатывал собственным инвентарем, полученным от хозяина, и был обязан отдавать ему часть урожая и исполнять для него определенные работы. Постепенно такое имение превращалось в обособленный от внешнего мира органам, который являлся замкнутым целым. Латифундии имели собственные рынки, обладали собственным штатом ремесленников-рабов, которые обслуживали ее нужды.
Императоры были заинтересованы в сохранении свободного сельского населения, которое могло бы обрабатывать землюси служить в армии, а поэтому они не желали усиления земельных магнатов и запрещали требовать с колонов больше, чем было установлено договором или обычаем. Но это не помогало. Если в различных указах подчеркивалась разница в положении свободного колона и раба, то в сознании людей эта граница все более стиралась.
К этому времени накопилось множество технических усовершенствований, достижений агрономической науки, Которая требовала тщательного ухода за растениями и животными и определенных знаний от земледельца, но применить это можно было лишь в том случае, когда работник быд заинтересован в собственном труде. Но ни рабы, ни свободные по своему положению колоны и клиенты, во многом сближавшиеся с рабами, такой заинтересованности в собственном труде не имели, а поэтому производительность Труда падала, земли пустели. Многие уходили в леса, пустыни и за границы империи или к разбойникам, что привело к хронической нехватке рабочей силы. Теперь борьба за Рабочую силу стала такой же острой, как во времена республики и ранней империи борьба за землю. Кроме этого, существование огромных императорских доменов, где рабы и колоны получали всевозможные льготы, создавало опас-ную конкуренцию для владельцев латифундий. Но в ю же время на императорских землях руководили управители и чиновники, нередко превышавшие свои полномочия. Это вынуждало императорских колонов искать защиту у крупных земельных собственников. Последние умело использовали в своих целях подобное недовольство, так как нуждались в рабочей силе. В ее поисках они нередко при-бегали к разным ухищрениям. Например, выкупали плен-ных с тем, чтобы они работали на них, пока не возместят выкуп, либо брали у должников детей в качестве залога, а также покупали свободных бедняк.ов, которые предпочитали рабство голодной смерти. Все эти сделки противоречили основам римского права, которое не признавало продажи свободного человека в рабство, и неоднократно запрещались императорами. Но бороться с подобными процессами было уже почти невозможно.
Все это привело к крайнему обострению социальных противоречий. Империя жила под постоянной угрозой восстания городского и сельского плебса. Кроме этого, муниципальные землевладельцы хотели, чтобы правительство защитило их от земельных магнатов и помогло городам сохранить автономию. В то же время крупные землевладельцы добивались передачи в их руки императорских сальтусов. Имцератор им теперь нужен был только в качестве военачальника, который бы держал сильную армию и постоянно воевал, обеспечивая за счет пленных варваров империю рабочей силой, и удержал бы в повиновении чернь. Особенно острой эта проблема была в восточных провинциях, где аристократия жила в постоянном страхе. «Свобода черни — гибель лучших», — писал историк начала III века Дион Кассий, крупный землевладелец из Вифинии, сенатор и консуляр. В своем труде по римской истории ин изложил программу крупных землевладельцев: полностью уничтожить городскую автономию, подавить всякую самостоятельность мысли с помощью однотипного обязательного государственного образования, изгнать философов и религиозных проповедников, расправиться со всякими мятежниками, установить посильную власть императора, опирающегося на «лучших».
В то же время знать западных провинций, которая не испытала к началу III века такого сопротивления масс, наоборот, была против укрепления центральной власти и предпочла самостоятельность. Она постоянно находилась в по-1(сках благоприятных условий, для того чтобы восстановить собственную независимость.
