Ипполит. Так прощайте-с!
Агния
Ипполит. Стало быть, прощанье сухое будет?
Агния. Это что еще?
Ипполит. Хоша ручку-с.
Агния. Ни одного пальчика.
Ипполит
Круглова. В чем?
Ипполит. Хочу с хозяином войну начинать.
Агния. Не заплачьте перед хозяином, вместо войны-то!
Ипполит. Что за насмешки-с! Нет уж, теперича душа моя горит.
Круглова. Да я-то тут при чем? Не понимаю, голубчик.
Ипполит. Чрез полчаса я вам объясню в точности.
Агния. Каких чудес не бывает!
Ипполит. Да уж докажу себя перед вами.
Маланья. Дединька идет.
Круглова. Какой дединька?
Маланья
Ипполит. Уж не хозяин ли?
Маланья. Должно, что хозяин. Да он и есть; что я говорю-то.
Ипполит. Вот было попался.
Круглова. Пройди чрез мою комнату, и не встретитесь.
Круглова. Пожалуйте, Ермил Зотыч! Милости просим!
Ахов. Да! Милости просим! Милости просим! За что нас везде любят? Везде: «милости просим!»
Круглова. Ты думаешь, за богатство за твое?
Ахов. Притворяйся еще! Что ни толкуй, Федосевна, а против других отличка есть?
Круглова. Ну, само собой.
Ахов. Бедный человек пришел, хочешь — ты им занимаешься, хочешь — прогонишь, а богатый хоша бы и невежество сделал, ты его почитаешь.
Круглова. Работает.
Ахов. Да! Это хорошо.
Круглова. Для скуки.
Ахов. А много ль ей годов? Все я не спрошу у тебя.
Круглова. Двадцать лет.
Ахов. Еще не стара.
Круглова. Ну, какие женихи без приданого?
Ахов. Таким бог невидимо посылает.
Круглова. Что-то не слыхать.
Ахов. Нет, ты не говори, бывает… за добродетель. Особенно, которые кроткие, покорные, вдруг откуда ни возьмется человек, чего и на уме не было, об чем и думать-то не смели.
Круглова. Бывает-то бывает, да очень редко.
Ахов. Молиться нужно хорошенько, — вот и будет.
Круглова. Да и то молимся.
Ахов. К Пятнице Парасковее ходила?
Круглова. Ходила.
Ахов. Ну, и жди. Только ты уж с покорностью; посватается человек, особенно с достатком, сейчас и отдавай. Значит, такое определение. А за бедного не отдавай.
Круглова. Что за крайность!
Ахов. Мало ли дур-то! Выдать недолго, да что толку! Есть и такие, которые совсем своего счастья не понимают через гордость через свою.
Круглова. Мы не горды.
Ахов. Да чем вам гордиться-то! Богатый человек, ну, гордись, превозносись собой: а твое дело, Федосевна, только кланяйся. Всем кланяйся, и за все кланяйся, что-нибудь и выкланяешь, да и глядеть-то на тебя всякому приятнее.
Круглова. Спасибо за совет! Дай бог тебе здоровья.
Ахов. Верно я говорю. Ты сирота и дочь твоя сирота; кто вас призрит, ну, и благодетель, и отец родной, ну, и кланяйся тому в ноги. А не то, чтобы, как другие, от глупости чрезмерной, нос в сторону от благодетелев.
Круглова. Да уж не учи, знаю.
Ахов. Ты-то знаешь, тебе пора знать; тоже школу-то видела при покойном. Страх всякому человеку на пользу; оттого ты и умна. А вот молодые-то нынче от рук отбиваются. Ты свою дочь-то в страхе воспитывала?
Ахов. Ну, об чем же мы с тобой говорить будем?
Агния. Об чем хотите.
Ахов. Ты закон знаешь?
Агния. Какой закон?
Ахов. Обыкновенно, какой, как родителев почитать, как старших?
Агния. Знаю.
Ахов. Да мало его знать-то, надобно исполнять.
Агния. Я исполняю: я все делаю, что маменьке угодно, из воли ее не выхожу.
Ахов. Вот так, так. Что мать только тебе скажет, от самого малого и до самого большого…
Агния. Да, от самого малого и до самого большого…
Ахов. Вот за это люблю.
Агния. Покорно вас благодарю.
Ахов. Да еще как люблю-то! Ты не гляди, что я стар! Я ух какой! Ты меня в скромности видишь, может, так обо мне и думаешь; в нас и другое есть. Как мне вздумается, так себя и поверну; я все могу, могущественный я человек.
Агния. Приятно слышать.
Ахов. Ты слыхала ль, что есть такие старики-прокураты, что на молоденьких женятся?
Агния. Как не слыхать! Я слыхала, что есть такие и девушки, которые за стариков выходят.
Ахов. Ну, да это все одно.
Агния. Нет, не все одно. Старику приятно жениться на молоденькой, а молоденькой-то что за охота?
Ахов. Ты этого не понимаешь?
Агния. Не понимаю.
Ахов. Ну, я тебе растолкую.