Том 9. Драматургия (86) полностью

Авдотья. Ба-а-атюшки, да ведь белые зубы только у арапов да у обезьян, у боярынь зубы всегда желтые.

Буйносов. Поди, штукатурки возьми кусочек да тряпочку, почисти зубы… Подожди. Надень шелковую бострогу¹⁹ с хвостом.

Авдотья. Ой, куда же я так разряжусь!.. Дома-то стыдно.

Буйносов. Царя жду… Мне сказали – Петр Алексеевич хочет быть к нам сватом.

Ольга. Ой-ой, сватом. Ой, Тонька!.. Сватом!

Антонида. Кого ж сватать? Мутер, фатер, кого?

Ольга. Не тряси руками, уж не тебя только.

Антонида. Царь лучше разберется, где пышная дева, а где сухоядение.

Ольга. Это я – сухоядение?

Мишка(глядя в окошко). Идите щеки румянить, кобылищи, кто-то подъехал на двух санях…

Ольга. Сваты, сваты!..

Антонида. Сваты, сваты!..

Ольга, Антонида и Авдотья уходят. Буйносов тоже идет к окошку.

Буйносов. Нет, не царь… Батюшки, никак – царевич… Вот черт принес не вовремя!

Мишка. Мне остаться?

Буйносов. Нет, Миша, лучше ты уйди… И женщинам скажи, чтоб не выпархивали… Царевич на отца зол… Пьет… Жену бросил. Завел себе девку из слободы… Ох, нехорошо… А какой человек, – истовый, царственный, тихоречивый. К дворянам люб, не то что… К духовным – люб… Иди, иди…

Мишка. Невесело живете…

Мишка и Абдурахман уходят.

Буйносов(спешит к парадной двери). Пожалуйте, дорогие гости…

Входят Алексей, Вяземский, приказный Еварлаков и поп Филька. За ними лезут, ползут нищие, убогие, юродивые.

Юродивые, нищие(поют гнусаво).

Алексей. С праздничком, князь Роман Борисович… А мы уж зело шумны… Питербурхские святки справляем, только уж извини – машкеры да шутовские колпаки в сугроб обронили… Много дворов объехали… У Вяземского были… Хорошо у тебя, Вяземский, по обычаю живешь, по дедовской старине… Господи, господи… Так мне жалко его стало… Разоряем, все разоряем. Ну-ка, сними кто-нибудь валенки, – жарко.

Буйносов(отстраняя Еварлакова). Отойди прочь, подъячий. Мне здесь по месту, по званию сапожки снимать у русского православного царя.

Юродивый. Убогие, восславим Алешеньку.

Хор юродивых и нищих.

Юродивый. На четырех зверях восседающий.

Хор. Слава тебе, слава, царь.

Юродивый. Силы и престолы и могущества ошую и одесную взирающий…

Хор. Слава тебе, слава, царь…

Юродивый. Сатану, большого черта, в тартарары низвергающий.

Хор. Слава тебе, слава, царь.

Юродивый. А тот черт большой, сатана – с кошачьей головой, он глазами вертит, шеей дергает.

Юродивые, нищие мяукают, визжат, дергаются. Алексей хохочет.

Алексей(вскочил, толкнул юродивого, затопал ногами на остальных). Тише ты, замолчи, – царь! Какой я царь! Не царь я, не царь… (Падает на лавку.)

Еварлаков. Вот так-то, от темна до темна, – не живем, все оглядываемся…

Вяземский. Отчего ж, пускай царевич слышит правду.

Филька. Истинно, истинно, правда нынче по задним дворам ходит. Правда в тайной канцелярии на дыбе стонет. Храмы божий пустеют… Золотые купола воронами обгажены…

Алексей. Замолчи, поп проклятый… Еварлаков. Правда есть бог, а бог – тишина да покой. (Алексею.) Твой дед, царь Алексей Михайлович,²⁰ был тишайший, а Украину присоединил и анафеме Стеньке Разину голову отрубил. А мы десять лет воюем и все без толку, – швед мир-то заключать не хочет… Православных обрили наголо, катехизис,²¹ часослов учить не велят, партикулярные книжки учить велят, и все без толку. Тем и сильна была Россия, что, прикрыв срам лица брадой, аки голубь в святом неведении возносила молитвы… А мы кораблики строим, за море плаваем, а купцы-то наши приедут в Амстердам, – товары-то у них не берут, и так ни с чем, пропив одежонку в кабаке, и плывут обратно… Все без толку. Пропала Россия.

Вяземский. Ох, боже ты мой, замолчи, Еварлаков, – тошно.

Филька. Кораблям на России не бувать, и наукам на России не бувать.

Буйносов. Вот Мишка мой, хотя бы, чему хорошему в Голландии научился? Херес пить да мамзелей вертеть… Вот она, Европа.

Филька. С такими порядками бувать в России пусту месту.