Том 9. Мастер и Маргарита полностью

Илларион (выходит, кутаясь в одеяло). Что случилось? Кто помер?

Околоточный. Ты что же это, спишь?

Илларион. Конечно сплю. Все люди ночью снят.

Околоточный. Пусти-ка! (Зажигает фонарь, входит с городовым в сторожку.)

Илларион. Что такое? Я не понимаю!

Околоточный. А то, что караулишь плохо! Вот что!

Илларион. Я караулю плохо? Пожалуйста, пересчитайте: все на месте! Никто не воскрес, ни одного не украли. Я не понимаю, что вы хотите? Почему будите меня?

Околоточный. Ты смотри у меня! У тебя ходят тут по ночам!

Илларион. Этого не может быть! В такой компании живу, где один я могу ходить. Остальные не способны. Что вы меня под дождем держите! (Поворачивается и уходит в сторожку, хлопнув дверью.)

Околоточный. Дурак!..

Занавес

Полусгоревший цех на заводе Ротшильда. Толпа рабочих. Отдельно полицеймейстер, Трейниц, Ваншейдт, околоточный и Кякива.

Губернатор (Смагин). Здравствуйте, господа!

Полицмейстер (Ловен). Здравия желаю, ваше превосходительство!

Губернатор. Это что же? Целая толпа, как я вижу?..

Полицеймейстер вздыхает.

Губернатор. Безобразие... Здравствуйте, рабочие!

Молчание.

Безобразие! (Увидев Кякиву.) Это кто такой?

Трейниц. Переводчик при жандармском управлении, ваше превосходительство.

Кякива. Кякива, ваше превосходительство.

Смагин. Безобра... А, хорошо!.. Вы будете им... это... будешь, любезный, им... вы будете переводить... Ну-с, выпустите вперед главных!

Толпа (на грузинском и русском языках): «У нас нету главных! Мы все тут главные, все одинаково терпим! Все!»

Кякива (губернатору). Они, ваше превосходительство, говорят, что нету главных... Все одинаково, говорят...

Губернатор. Что это значит — одинаково?

Кякива. Что значит?! (Кричит по-грузински.)

Губернатор. Не могут же объясняться сразу полторы тысячи человек!

[Кякива. Не могут, ваше превосходительство].

Губернатор. Так пусть выпустят вперед тех, кто изложит их желания.

Кякива переводит толпе эти слова. Выходят Геронтий и Порфирий.

Губернатор. Попробую воздействовать на них мерами кротости.

Полицеймейстер вздыхает.

Губернатор. Ну вот так-то лучше. Потолкуем, разберемся в ваших нуждах...

Кякива. Так лучше. Да.

Губернатор (Геронтию). Ну говори, что у вас тут? Чем это вы недовольны? И я приму все меры... э... Поставь нас, так сказать, в курс событий, объясни суть дела[9].

Геронтий. Первое, чтобы всех уволенных обратно. Второе: плохо живем, очень плохо живем. Мучаемся.

Кякива. Очень плохо, говорит, живут.

Губернатор. Я понимаю...

Толпа: «Живем плохо, плохо живем. Плохо живем!»

Полицмейстер. Тише вы! Один будет говорить.

Геронтий. Из сил мы выбились. Не может человек работать по шестнадцать часов в сутки!..

Смагин. Но, позволь... сколько же времени вы хотели бы работать? Э...

Геронтий. Десять часов.

Толпа: «Десять часов» Гул.

Губернатор. Как это десять?

Кякива (по-грузински). Как это так десять? (По-русски.) Почему десять?

Губернатор. Но впрочем, дальше, излагай ваши требо... желания.

Геронтий вынимает бумагу. Трейниц внимательно косится на эту бумагу.

Геронтий. Накануне праздничных дней работу заканчивать в четыре часа пополудни...

Губернатор. Гм...

Геронтий. Всем поденным рабочим прибавить двадцать копеек.

Ваншейдт (полицеймейстеру). Вы слышали — двадцать копеек!

Полицмейстер вздыхает.

Геронтий. Не штрафовать без разбору. Штрафуют! Штрафы не должны превышать трети жалованья!

Кякива переводит.

Толпа: «Замучили штрафами! Замучили!»

Полицмейстер. Тише!

Ваншейдт. Это неправда, ваше превосходительство.

Шум в толпе.

Геронтий. И мы требуем, чтобы с нами обращались как с людьми!.. Ругают нас и бьют нас!

Губернатор. То есть как? (Ваншейдту.) Э...

Ваншейдт. Я никогда не видел!.. Этого не может быть! Клевета!

Русский рабочий. Не может быть? А вы посмотрите!

Из толпы выбегает рабочий-грузин, сбрасывает башлык с головы, показывает лицо в кровоподтеках и ссадинах, что-то выкрикивает по-грузински, потом по-русски.

Избитый. Палкой, палкой!

Губернатор (Ваншейдту). Э...

Ваншейдт. В первый раз вижу... Может быть, он что-нибудь украл?

Русский рабочий. Он щепку взял на растопку... Цена этой растопке одна копейка на базаре. Били сторожа́, как ломовую лошадь... Все свидетели! Били!

Толпа: «Били! Видели мы! Били!» Гул.

Ваншейдт. Я же, ваше превосходительство, не могу ответить... Сторожа могу уволить...

Русский рабочий (Ваншейдту). Кровопийца!

Толпа: «Кровопийца!»