Том 9. Мастер и Маргарита полностью

Вдруг ворота начинают трещать под напором толпы заключенных во дворе казармы, ворота распахиваются, первым выбегает без фуражки растерянный полицейский, затем Порфирий и несколько рабочих.

Порфирий. Братья!

Зейдлиц. Михаил Николаевич, скорей отсюда, мы на мушке прицела!

Первый убегает, за ним кинулись куда попало городовые. Убегают Дрягин, Кадиков, Ловен, околоточный. Рожок.

Антадзе (глухо, за сценой). Рота!..

Глухо его команды. Затем залп за сценой.

Теофил. Стойте твердо! Это холостые.

Второй залп. Падает Порфирий, Каладзе... начинают падать убитые... Послышались крики женщин... Начинается смятение, Наталия в ужасе закрывает лицо руками. Третий залп... Толпа побежала. В ворота казармы обратно бросаются выбежавшие под огонь. Порфирий поднимается, держится за раненую руку, прижимается к забору.

Порфирий. Сгорите вы, сгорите!.. (Отступает, скрывается.)

Рабочий (пошатнувшись). Это мне? Еще давай, еще давай! (Разрывает на груди рубаху, падает.)

Наталия отбегает к забору, кричит. Еще несколько отдельных выстрелов. Стрельба прекращается.

Сталин (грозит кулаком вдаль). Вспомните, вспомните вы этот день!.. (Наклоняется к раненому Геронтию.) Геронтий! Геронтий...

Геронтий. Воды...

Сталин (поднимает Геронтия, закидывает его здоровую руку себе за шею, ведет его).

Выбегает Наталия, в ужасе оглядывается.

Поднимай другого, поднимай, Наташа, они больше стрелять не будут...

Послышался глухой голос Антадзе и топот отходящей роты. Потом тишина. Наталия склоняется к раненому.

Наталия. Берись за шею, берись...

Крадучись, выбегает околоточный, оглядывается, хватается за голову. Выбегает Вера...

Вера (околоточному). Ах ты, волк. Ах ты, волк... Волк! (Бросается на околоточного, срывает с него погоны, рвет на нем воротник.)

Околоточный. Я не убивал... я не убивал... Это Антадзе!..

Занавес

Сцена ареста[12].

Ночь в квартире Дариспана. За столом сидит Сталин, что-то пишет на клочке бумаги. Лампа. Потом стук. Сталин прислушивается. Появляется голова Дариспана в дверях.

Дариспан. Это [Коция] Константин...

Сталин. Ага...

Дариспан уходит. Входит Коция.

Сталин. Ну что?

Константин. Фу, устал. Прямо руки оттянул. Тяжелые.

Сталин. Закопал?

Коция. Похоронил. Наш могильщик похоронил в кукурузе. Он хороший специалист... Но, понимаешь, Сосо, я клянусь Богом, в жизни не видел таких беспокойных людей, как эти жандармы. Такие вредные люди, прямо невозможно работать. Они за моим фаэтоном ударились.

Сталин. Когда на кладбище везли?

Коция. Нет, когда обратно ехал. Вообще они такую суету вызвали в нашей жизни, что немыслимо.

Сталин. Надо и в их положение входить, им тоже надо посочувствовать. (Пишет.) Жалованье получают за это, пускай работают.

Коция. У меня последнее время даже какие-то предчувствия появились мрачные.

Сталин. Предчувствия иногда обманывают. Они не всегда верные.

Пауза.

Коция. Сосо, опять тебе надо завтра квартиру менять. Они теперь за тобой, как за зверем, будут идти, ни за что не успокоятся.

Сталин. Завтра переменим. Самое главное, что типография на месте.

Коция. Надо, Сосо, надо менять место. Не нравится мне Кединский переулок.

Сталин. Завтра подумаем.

Коция. Я пойду в кухню поесть. (Уходит.)

Пауза. Потом стук. Смутно голос.

Дариспан. К тебе какой-то старик пришел, говорит, что твой хороший знакомый...

Сталин. Как его зовут? А, да. Его можно пустить. Я его знаю.

Дариспан (в двери). Он дома. Входи, пожалуйста.

Входит Реджеб.

Сталин. Здравствуй, Реджеб!

Реджеб. Здравствуй. Я к тебе пришел.

Сталин. Ну, тогда садись, будь гостем.

Реджеб садится. Молчит.

Что скажешь приятного?

Реджеб молчит.

Помолчать со мной пришел?

Молчание.

Ну помолчи еще.

Молчание.

Ты так, старик, вздыхаешь, что я заплакать могу. Скажи хоть слово! Зачем меня мучаешь? Для чего пришел? Какое горе тебя терзает?

Реджеб. Я вчера важный сон видел.

Сталин. Какой сон?

Реджеб. Понимаешь, будто бы в Зеленый Мыс к нам приехал царь Николай.

Сталин. Зачем?

Реджеб. На дачу, конечно. И, понимаешь, стал купаться. Снял мундир, брюки, сапоги, все положил на берегу, намылился и полез в море. А мы сидим с тобой на берегу и смотрим, и ты говоришь: «Он хорошо плавает», а я говорю: «Как он голый пойдет, если кто-нибудь его мундир украдет?», а он, понимаешь, поплыл и утонул. Мы с тобой побежали, кричим всем, что царь потонул, и весь народ обрадовался.

Сталин. Хороший сон. Так ты для того из Салибаура шел в Батум, чтобы мне сон рассказать?

Реджеб. Нарочно для этого и шел.

Молчание.

Сталин. Хороший сон. А чтобы он такое значил, я не понимаю.