Вернувшись в комнату готовности, мы сидели, напряжённо прислушиваясь к тому, как волнами менялись звуки зенитного огня снаружи. Лай пятидюймовок сигнализировал о приближении каждого атакующего, за ним последовательно шли тарахтение 28-мм автоматов, стрёкот 20-миллиметровок и, наконец, треск .30 и .50 пулемётов, когда враг уже приближался к точке сброса. В тот момент, когда зенитный огонь слился в непрерывный рёв, нас внезапно тряхнуло взрывом в кормовой части корабля. За ним немедленно последовал второй, затем третий, на этот раз более близкий и сильный. Я ещё крепче ухватился за подлокотник своего кресла и постарался вжаться в мягкое сиденье.
Внезапно наступила тишина. Пока мы ждали, в комнату готовности хлынул удушливый чёрный дым. Люк, ведущий внутрь надстройки был оставлен открытым, и дым с копотью поднимались по колодцам трапов, ведущих на нижние палубы. Комната готовности опять мгновенно опустела. Задыхаясь и протирая слезящиеся глаза, мы выскочили на свежий воздух полётной палубы и огляделись.
Корабль практически стоял на месте, а крейсеры и эсминцы эскорта вспенивали воду, окружая его защитным кольцом. Вскоре к нам присоединились кашляющие, почерневшие от копоти механики из машинного и котельного отделений. Последняя бомба пробила полётную палубу под углом, а затем вошла в дымовую трубу, где и взорвалась. Взрывная волна прошла по дымогарам, сбила огонь в котлах и заполнила отсеки удушливыми газами и дымом.
На полётной палубе позади надстройки бомба взорвалась при контакте с палубным настилом, и теперь ремонтные бригады споро заделывали зияющую дыру заплаткой из листов котельного железа. Осколки этой бомбы выкосили расчёты зенитных автоматов и всех остальных, кто находился поблизости. Вокруг кормовой пары 28-мм счетверёнок суетились команды первой помощи, вытаскивая тела и проверяя у них признаки жизни. Живых не было.
Любопытство потянуло меня в том направлении. Я прошёл в сторону кормы и попал в переворачивающую сознание зону. Подходя к задней части «острова», я вдруг увидел причудливой формы кровавое пятно на серой стене надстройки – оно напомнило мне детский рисунок «пряничного человечка». А на палубе под ним лежала куча окровавленного мяса вперемешку с рваной джинсой рабочей униформы.
«Я только наклонился за следующим барабаном. Что-то меня шарахнуло, а когда встал – он уже был такой!» Срывающийся на визгливый крик голос доносился от группы, собравшейся у края полётной палубы напротив пробоины от бомбы. Все, кроме говорившего, молча смотрели на батарею 20-мм зенитных автоматов на галерее уровнем ниже, где пристёгнутый ремнями к плечевым упорам обезглавленный стрелок продолжал стоять, сжимая ручки своего «Эрликона».
Вторая атака
Пережить атаку и вернуться на «Хирю» смогли лишь три «Зеро» и пять пикировщиков. Они оставили «Йорктаун» неподвижным и с заглушенными машинами. Но уже в 14.00 ремонтные партии снова привели «Йорктаун» в движение. По кораблю пронеслось негромкое ликование, когда первые вибрации от запущенных винтов прошли по корпусу, и «Йорктаун» начал набирать скорость, доведя её до 19 узлов. Однако передышка была недолгой: радар обнаружил вторую группу вражеских самолётов, приближающуюся с запада. Снова все бросились по боевым постам. Мы едва успели занять свои места в комнате готовности, когда по громкой связи прозвучала команда: «Пилотам истребителей – по самолётам!».
Я завозился со своим лётным снаряжением и планшетом, так что мне пришлось локтями пробиваться через толпу, блокировавшую люк. В результате я оказался одним из последних пилотов, кто покинул комнату готовности. Пока я бежал на корму, на лётной палубе уже запускали двигатели, а в каждом истребителе уже сидел пилот. Наконец, почти прямо за надстройкой я нашёл незанятый «Грумман» и вскарабкался в его кокпит. Пристегнувшись и убедившись, что механик показывает мне большие пальцы, я щёлкнул тумблером стартера. Двигатель дважды кашлянул и сразу заглох. В этот момент начали работать пятидюймовки, а я собрался попробовать запустить двигатель ещё раз, но тут на крыло забрался механик и прокричал: «Бензина нет!». К тому моменту к грохоту универсалок присоединились 28-мм зенитные автоматы, располагавшиеся на своих круглых платформах почти прямо надо мной. И я решил, что комната готовности будет более безопасным местом.
