— Ну, Том, длинные юбки носили всегда, до совсем недавнего времени. Наверно, до Первой мировой войны.
— А, скажем, в начале правления королевы Виктории носили длинные юбки?
— Конечно, и всю викторианскую эпоху, и после. Даже сейчас немало людей, помнящих время длинных юбок.
Тома однако не заинтересовало, когда длинные юбки вышли из моды, он был погружен в далекое прошлое. Он намеревался доказать, что Хетти принадлежит давним временам, что она просто привидение — маленькое ранневикторианское привидение. Все, что он узнал, служило этому подтверждением. Вопрос — к полному его удовлетворению — был решен. И Том выбросил это из головы.
Следуя за историческими изысканиями и рассуждениями Тома, мы немного забежали вперед. А события в саду — с точки зрения мальчика — развивались следующим образом. К постройке дома на дереве, где они с Хетти поссорились, дети приступили совсем не сразу после истории с гусями и встречей с девочкой в трауре. На самом деле в следующий раз, придя в сад, Том решил, что потерял Хетти навсегда. В саду было совершенно пусто.
Он звал, искал во всех потайных местечках, бегал вокруг ели — ему все мерещился шорох легких ускользающих шагов с другой стороны ствола. Но если Хетти и пряталась, то куда лучше, чем раньше. Сад без нее превратился в зеленую пустыню.
За южной стеной Том заметил тонкую струйку дыма, уходящую прямо вверх. Этим тихим летним днем воздух был совершенно неподвижен. Тому пришло в голову, что Авель развел костер. Мальчик застыл перед садовой калиткой, размышляя, сумеет ли он снова сквозь нее протиснуться. Если Авель там, может, найдется какая подсказка, где искать Хетти.
Вдруг калитка распахнулась и появилась сама Хетти. Все страхи Тома мгновенно улетучились, тем более что девочка на вид была ничуть не встревожена, скорее, немного взволнована и чем-то даже довольна. Лицо ее пылало, на щеках виднелась сажа, она что-то засовывала в карман передника.
— Почему ты не отвечала? Ты меня слышала? Я сто раз тебя звал!
— Я помогала Авелю с костром.
— И нельзя было открыть калитку и пустить меня? Я тоже люблю костры.
— Этот бы тебе не понравился. Тебе бы не понравилось, что мы сожгли, — в ее голосе слышался вызов.
— И что же вы сожгли?
Она оробела, опустила глаза, но в конце концов произнесла:
— Лук и стрелы. Ох, Том, это Авель решил их сжечь!
Том промолчал, он догадался, почему Авель так решил: он всегда говорил, что от лука у Хетти будут одни неприятности, и оказался прав.
Хетти продолжала:
— Он еще заставил меня пообещать, что я не буду брать кухонные ножи, они такие острые, я могу порезаться или пораниться. И если я позволю ему сжечь лук и стрелы и пообещаю не трогать ножи, он подарит мне маленький ножик, мой собственный.
— Какой ножик?
Она вынула руку из кармана, на ладони лежал ярко-голубой дешевый перочинный ножичек с узорными узелками верности на рукоятке.
— Он купил его для Сюзанны на ярмарке, но она не взяла, потому что взять нож от возлюбленного — плохая примета. Вот Авель и отдал его мне. Правда, очень миленький? — Хетти в восторге вертела ножик.
— Открой его, — потребовал Том.
Хетти открыла нож, держа его так, чтобы Том смог рассмотреть единственное лезвие.
— Ну, — хохотнул Том, — этим ты точно не порежешься. Им только масло намазывать.
Хетти все еще любовалась узором на рукоятке ножа, однако не преминула возразить:
— Я им уже резала кое-что потверже масла, пойдем покажу.
С гордым и таинственным видом она повела его к одному из тисов — тому, что назывался Маттерхорн, — и показала вырезанные на стволе, а скорее наполовину нацарапанные, наполовину выдавленные инициалы: «X. М.».
Том гадал, что значит «М», но спрашивать не захотел. Хетти сама объяснила:
— Это значит «Хетти Мельбурн влезла на дерево». Я вырежу свои инициалы на всех тисах. Кроме Каверзы, конечно.
— Нельзя ничего вырезать на деревьях, — заявил, напустив на себя строгость, Том. — Это все равно как оставлять за собой мусор.
Хетти широко раскрыла глаза, словно никогда и не слышала о мусоре. По выражению ее лица Том понял — ей в голову не пришло, что она поступает плохо. В конце-то концов, она может разукрашивать свои собственные деревья и не рассказывая ему об этом.
— И ты опять сама на себя накличешь неприятности. Кто-нибудь увидит изрезанные стволы и сразу поймет, кого ругать. Если я захочу поставить свое клеймо на дереве — хотя, разумеется, я никогда не стану портить деревья, — то воспользуюсь секретным знаком.
И мальчик рассказал о своей эмблеме — длинном коте, который служит ему вместо подписи Том Лонг.
— Мельбурн такая глупая фамилия, — сказала Хетти с завистью.
— Остается имя. Твое имя означает «шляпа». Вот и нарисуй шляпу.
У Хетти заблестели глаза.
— Только, конечно, вырезать ничего не надо, я же тебе объяснил. А теперь, — он решительно сменил тему, — давай займемся чем-нибудь интересным.
— Ладно, — согласилась Хетти.
Они снова играли в саду, не думая о времени, словно и сад, и игры будут длиться вечно.
