Увлекательнее всего, конечно, было лазить по деревьям. Хетти призналась, что никогда не забиралась на Каверзу, поэтому Том решил научить ее лазить как следует. Это оказалось нелегким делом, главным образом потому, что девочка боялась испачкать платье — если тетя заметит, наказания не избежать. Но мало-помалу она поняла, как обхватывать ствол руками и ногами и подтягиваться потихоньку. В конце концов она залезла на Каверзу, это была настоящая победа.
Они затевали новые игры. В запущенной части сада Хетти отыскала дикий ячмень и показала Тому, как, отщипнув верхушку колоска, пристроить ее в кулак вместе со стебельком. «Бабушка, бабушка, спрыгни с кровати!» — пела она, ударяя по кулаку, и на слове «спрыгни» так сильно подбила кулак, что колосок взметнулся вверх со своей зеленой постельки. И Хетти, и Том смеялись до слез.
На клубничной грядке они вместе охотились за лягушатами, пусть лучше скачут в другом месте («Авель сказал, они объедают клубнику»). Однажды даже увидели жабу в щели под каменным порогом теплицы — тусклокоричневую, неподвижную, как камень, только бока раздуваются от тяжелого дыхания.
Они дразнили птиц в саду, Том был большой мастер удивить и обмануть даже осторожную сойку, да только они же и защищали птиц от всех остальных. Хетти освобождала птиц, запутавшихся в проволоке возле крыжовника, выпускала их из-под сетки на клубничной грядке. Они даже — если Авеля точно не было поблизости — отпирали ловушку, поставленную на воробьев. Когда один из кузенов заявлялся в сад с ружьем, Том бежал впереди, размахивал руками и кричал, предупреждая птиц. Дикие голуби тяжело взлетали с грядки, где ощипывали горох, и возвращались в безопасный лес. Никого ни разу не подстрелили, если не считать самого Тома, однажды его слегка задело дробью. Хетти побелела от испуга, а Том только рассмеялся — дробинки всего лишь пощекотали ему поясницу.
Однажды Том и Хетти разглядывали солнечные часы на южной стене, пытаясь понять, как они все-таки показывают время. Прямо над циферблатом был барельеф, изображающий солнце с лучами, и на одном из каменных лучей, слегка отстоящем от стены, сидела маленькая птичка, крапивник. Вдруг она юркнула за барельеф.
— Думаешь, там у крапивника гнездо? — прошептала Хетти.
Том согласился, что очень может быть, но, конечно, снизу не скажешь.
— А Джеймс однажды прошелся по этой стене.
— Ничего подобного я делать не собираюсь, — заявил Том. — Идиотизм какой-то, а не храбрость. Стена слишком высокая и узкая, это очень опасно.
— Ох, Том, я вовсе не хотела, чтоб ты туда лез, — испугалась Хетти. — Джеймс полез на спор, его кузен Эдгар подначил, и Джеймс прошел всю южную стену, слез, стукнул кузена Эдгара, и только потом ему стало плохо. А кузен Хьюберт, когда узнал об этом, очень рассердился, потому что Джеймс мог свалиться и сломать себе шею.
Том помолчал, обдумывая ее слова. Он почти решился залезть на стену, потому что для него это не опасно, не то что для Джеймса. Даже свалившись с такой высоты, он не ушибется и ничего себе не сломает.
— Пожалуй, пойду пройдусь по стене и поищу гнездо за солнечными часами.
— О, Том!
От того, как она произнесла «О, Том!», у него потеплело на сердце.
— Не бойся, — он похлопал девочку по руке. — Ничего страшного не будет.
Он, как по лестнице, взобрался наверх по грушевому дереву, шпалерой высаженному у стены, и встал во весь рост. Что бы он там себе ни говорил, его охватила паника. Стена оказалась уже, чем он думал, — девять дюймов, не больше, а кое-где, там, где кирпичная кладка выкрошилась от времени и непогоды, даже меньше. Ноги путались в каких-то кустиках, через них придется переступать. Справа и слева от опасного пути стена отвесно обрывалась вниз: с одной стороны росли яблони, а с другой стояла, задрав голову, побледневшая Хетти. Том хорошо знал — вниз смотреть нельзя. Он поднял глаза вверх и решительно шагнул вперед.
Скоро он миновал калитку, потом виноград, вьющийся по стене, и добрался до солнечных часов. Сухие листья и другой летучий садовый мусор забили щель между стеной и каменными лучами, но в одном месте веточек было побольше. Том встал на колени, вгляделся, держась руками за стену, и убедился, что это действительно гнездо крапивника. Том даже разглядел в коричнево-зеленоватом мху маленькое отверстие для входа.
— Там гнездо, — негромко сказал Том, — но я бы не стал его трогать. Как бы не повредить птичке.
— Спускайся, Том!
