— Демократически. Мы сами выбираем своих представителей, сами решаем городские дела.
— И это работает?
— Прекрасно работает. Лучше, чем в любом другом городе.
Новый город стал настоящей лабораторией социальных отношений. Здесь проверялись различные формы самоуправления, кооперации, образования.
Особенно успешными были эксперименты в области образования. В городе работали школы для всех возрастов — от детских садов до технических училищ. Обучение было бесплатным и доступным каждому.
— Образование — это инвестиция в будущее, — говорил Антон. — Каждый рубль, потраченный на школы, возвращается десятью рублями в виде повышенной производительности.
— А кто может учиться?
— Любой желающий, независимо от происхождения, пола, возраста.
— Даже женщины?
— Конечно. Женщины составляют половину населения. Глупо не использовать их способности.
Участие женщин в производственной и общественной жизни стало еще одним новшеством Нового города. Здесь впервые в России женщины работали не только на вспомогательных, но и на ответственных должностях.
— Это противоречит традициям, — возражали консерваторы.
— Традиции должны служить людям, а не люди традициям, — отвечал Антон.
— А что, если женщины окажутся неспособными к серьезной работе?
— Тогда они сами откажутся от нее. Но пока мы видим обратное.
И действительно, женщины показывали отличные результаты во многих областях. Особенно успешно они работали в образовании, медицине, текстильной промышленности.
К концу 1770-х годов Новый город стал символом российских достижений. Сюда приезжали делегации из других стран, изучать уникальный опыт.
— Россия создала модель будущего, — писали иностранные журналисты. — Здесь показано, как можно сочетать эффективность с справедливостью.
— Это не модель будущего, — возражал Антон, — а модель настоящего. То, что возможно уже сегодня, если есть воля и разум.
Успехи Нового города и других проектов Антона укрепили его позиции в правительстве. К концу 1770-х годов он стал одним из самых влиятельных людей в России.
Но власть его интересовала не ради самой власти, а как инструмент для реализации идей справедливости и прогресса.
— Я не политик, — говорил он. — Я инженер человеческих отношений. Моя задача — создать систему, которая будет работать на благо всех.
— А что будет, когда вас не станет? — спрашивали его.
— Система будет работать сама. Хорошая система не зависит от одного человека.
— А если система даст сбой?
— Тогда найдутся другие люди, которые ее исправят. Прогресс необратим.
В 1779 году Антон отметил двадцатипятилетие своего пребывания в XVIII веке. За четверть века он превратился из никому не известного странника в одного из творцов новой России.
— Что вы считаете своим главным достижением? — спросил его Ломоносов на юбилейном обеде.
— То, что удалось доказать совместимость справедливости и эффективности, — ответил Антон. — Показать, что человечность не противоречит прогрессу, а способствует ему.
— А что было самым трудным?
— Преодолеть предрассудки. Убедить людей, что перемены не угрожают им, а помогают.
— А о чем сожалеете?
— О том, что некоторые изменения происходили слишком медленно. О том, что не удалось помочь всем, кому хотелось помочь.
— А планы на будущее?
— Продолжать работу. Совершенствовать созданное, распространять лучшие практики, готовить смену.
— Смену?
— Следующее поколение реформаторов. Людей, которые продолжат дело справедливости и прогресса.
Склонение к истине завершилось полной победой истины. Но Антон понимал, что это не конец, а начало. Истина требует постоянной защиты, постоянного развития, постоянного обновления.
— Мы построили фундамент, — сказал он в своей юбилейной речи. — Теперь следующие поколения будут строить на этом фундаменте здание справедливого общества.
И я верю, что они построят его крепким и красивым. Потому что у них есть то, чего не было у нас, — опыт. Опыт того, что справедливость возможна, что прогресс достижим, что люди способны жить в мире и согласии.
Этот опыт — наше главное наследство будущему.
В зале воцарилась тишина. Потом раздались аплодисменты — долгие, искренние, благодарные.
Склонение к истине было завершено. Истина стала нормой жизни. И это была самая большая победа, которую только можно было одержать.
