Задачи для себя и своей гвардии вижу в нанесении максимальных потерь живой силе противника. Иду, захватывая города, на срединную столицу страны Жунду - там могут оказаться семья императора или он сам, если не сбежит. Это заставит императора стягивать отовсюду войска и я, по мере их появления, смогу их уничтожать. Сам город, конечно, мне не захватить, не по зубам нам такие укрепрайоны, но, может, удастся часть войск выманить из-за стен, используя какую-нибудь веселую штуку, которыми мы уже славимся в здешних местах. Попытаемся захватить как можно больше городов, загнав войска Цинь только в те крепости, о взятии которых пока нам рано мечтать. А затем, зимой, начнем мечтать и планировать по конкретным очагам обороны противника и, через год, каждый из них порадуем специальным меню, приготовленным индивидуально. Будет им эксклюзив! Учтем все пожелания обороняющихся и выявленные особенности городских укреплений. А пока все - как всегда. И, не дай бог, по цитате Черномырдина. С моим планом Китай нас заметит. Запомнит.
Ну что, попробуем еще раз? Самому смешно. А есть ли она, эта судьба?
Дойти до столицы большого труда и в этот раз не составило. Или составило? Дошли же. По дороге было шесть битв с заслонами войск, направленных императором. В среднем, состав обороняющихся не превышал тридцати тысяч воинов. Было и десять тысяч. В трех сражениях мы могли быть рассеяны. Я не говорю - разбиты, их мобильность оставляет желать лучшего, но шансы на победу у них были и, я вынужден поклонится полководцам императора, пытавшимся в бою, построенном от обороны, ликвидировать прорыв моей конницы в центр страны. Указ императора, поставившего генералам задачу не допустить нас к столице, лишал их возможности для маневра и не давал преследовать конницу, загоняя ее в предгорья и заставляя всадников спешиваться, лишая тем самым монголов этого важного преимущества. Монгол на земле похож на краба на песке. По себе сужу - шустрый, но какой-то неуклюжий. И далеко от погони не уйдет. Только однажды наш путь был перекрыт конными дивизиями, но нам удалось заманить основную массу преследующих нас войск в ущелье и перемолоть их там. Попытки смять наши заслоны и прорвать блокаду в течении дня не увенчались успехом и около тридцати тысяч всадников противника остались лежать на камнях, перебитые стрелами со склонов и вершин. Это храбрые воины. Это были храбрые воины и так жаль, что они служили не тому человеку. Примерно две дивизии тяжелой конницы могли положить конец всем нашим начинаниям этого года. У меня только тысяча из десяти в тяжелой броне. При прямой атаке - никаких шансов, я и не рассчитывал, что они попадутся на хитрость и начнут преследование. Просто делал все, что мог, в сложившейся ситуации. Других идей не было.
В другом случае мы сами поспешили с атакой и попали под подготовленный фланговый удар подошедшего неожиданно противника. Вырвались из намечающегося котла буквально по трупам врагов. Привлекшая нас слабость, ускорившая проводимую атаку в лоб, нас и выручила. Часть, действительно, не обладала достойной моральной подготовкой и разбежалась, бросая оружие и выпуская нас из мешка. Опять для меня все плохо: слишком много генералов, слишком разные по качеству вооружения и подготовки войска. Каждая битва начинается с чистого листа, домашние заготовки не в счет. Потери на подходе к столице превышают тысячу бойцов, но разбито и разогнано втрое больше войск противника, чем в прошлом году. Становлюсь машиной. Посмеяться бы, но, как-то, нет повода для юмора. Разве что - собственная мрачная морда, отражающаяся в бронзовом зеркале. Хи-хи. Пошел к черту!
Буду, когда-нибудь, сидеть у очага, смотреть на огонь и рассказывать внучатам, восторженно открывшим беззубые рты, как я воевал в Китае. И пара засушенных седых китайских генералов, сохраненных специально для этих дел, будут трясти головами, подтверждая: герой ваш дед, славно саблей намахал, кивая, как китайские болванчики. Достойная цель великого похода. А больше, пока, ничего не получается.
