Главная наша радость состоит в том, что Чжирхо заимел в свое распоряжение довольно много комплектов осадной техники с экипажами и уже удачно использовал ее на вскрытии обороны нескольких маленьких городков, размером со столицу Сиси, во время чистки страны киданей от остатков засевших в них циньских войск. Часть полученного он срочно переправил нам под столицу, для апробации. Не надеясь на быстрый результат, мы потихоньку стали долбить китайцев их любимым оружием. Дорог не подарок, а внимание - отношение к нам заметно переменилось. Из позиции конных дикарей, которые быстро появились, награбили - сколько унесут, и также быстро исчезнут, не причинив вреда главной ценности империи, смело скрывающейся в городах, мы, мгновенно, перешли в разряд серьезных врагов, владеющей техникой, которая способна разрушить величественные стены и дать нам добраться до сладкой сердцевины империи - ее божественного императора. Не сразу, конечно. Еще девять тысяч ведер и золотой ключик будет у нас в руках. Но перспектива наметилась, это точно. Я говорю о той мысли, которая, по-моему, засела в императорской башке. Появился шанс еще в этой жизни отведать монгольского гостеприимства, а это уже - прединфарктное состояние. Диагноз.
Смех - смехом, а обороняющиеся повели себя очень грамотно: собрали в единый отряд лучших лучников, обеспечили их достойным оружием и раскидали по танкоопасным направлениям, с целью выведения из строя командиров намечающейся атаки. Соотношение наших потерь было таково, что я перестал считать горожан за людей, расслабился и - первым наступил на грабли. Я так надеюсь, все-таки, не такая уж я заметная фигура, чтобы охота была направлена только на меня. Прочие наши воины спокойно расхаживали по площадке, готовя очередной залп, боевое охранение находилось метрах в двухстах от стены, ведя вялую перестрелку с противником. А я, до которого было метров двести пятьдесят, получил стрелу в ногу и, что странно - не отравленную, а то каюк настал бы сразу. Вылазку горожане наметили, а пострадал только я. Конечно, после прибытия осадных орудий у нас были потери, как-то раз стрела из самострела пронзила сразу трех человек. Но, в целом, это были редкие, почти случайные попадания - в стычках мы теряли больше. Осада, как таковая, забрала около четырехсот человек, многие из которых прибыли с осадными орудиями. Рутина войны. Если бы убили меня - война была бы закончена, монгольское войско скатилось к прежнему состоянию конных дикарей и с добычей вернулось бы к себе. Необратимый перелом в сознании людей еще не произошел.
Как и положено нежному существу с другой планеты, свое сознание я потерял сразу, после удара стрелы, и пребывал в таком виде двое суток. Откачали. Затем снова чуть не убили при перевозке в лагерь, за стеной - так растрясли. Снова откачали. На этот год война для меня закончена. Дальше, пока, как-нибудь сами.
Когда-то давно, не в этой жизни, я шел по набережной канала Грибоедова, мимо Казанского собора. Только что закончилось то, что закончилось, был 1991 год. От парапета отлепился молодой парень лет двадцати пяти и предложил мне посмотреть его альбом. Нищета еще лишь намечалась, но масса народа уже торговала всем, что могли найти по своим домам и художники уже располагались в людных местах у метро, быстро соображая портреты прохожих. Что там у него? Марки? Открытки? Фотографии удачных работ? На фотографиях были девочки лет девяти-одиннадцати, голые, во всех позах. Мое лицо сыграло с ним злую шутку и, не дожидаясь ответа, он стал объяснять, что детский дом находится рядом, минут двадцать ходьбы, но можно и... Я еще не привык, что это уже не мирный город, не мой мирный город, и на его улицах надо уже убивать, и я его не убил. Не хочу вспоминать, что я с ним сделал. Не милицию вызвал.
