Город Жунду сохранится в веках. Невозможно уничтожить и стереть в порошок такие циклопические сооружения. Интересно, какое название он получит в дальнейшем? В своей реальности я не слыхал ни о великих развалинах Жунду, ни о мегаполисе с таким именем. Как бы там ни было, деревенькой ему уже не быть, а нам пора стучаться на постой. Ну, например, в тот маленький на общем фоне бастион, недалеко от центральных ворот. Сами мы не местные, отстали от поезда, проявите жалость к усталым путникам, пустите переночевать. Гоните деньги, козлы! Вообще не знаю, что им говорить. Сидят у себя, за стенами, как сычи, нас боятся. А чего так? Вон - совсем слабенькая часть, всадников триста, почти у ворот располагается, шатры свои нищенские разбивает. Разведут бомжи заразу, вонищу - и не продохнешь! Гнать их от подъезда, гнать и никаких разговоров! Нечего у приличных хозяев под окнами клянчить, позорить город высокой культуры. Гнать - и не куда-нибудь, а на сто первый километр. Ну вот, уже гонят, мои еле спасаются, палатки недоставленные бросили, рванули в лес. А сколько местного народа их от подъезда отгоняет? Сколько там, примерно, этих пузатых дядек в майках и золотой молодежи, оторвавшейся ради дела искоренения бомжей от своих важных молодежных дел? Тысячи четыре, похоже. Нормально. Скоро догонят. А я пока еще поразмышляю, может чего свеженького в голову придет.
Славно мы повыпендривались у стен героического города Жунду. Славно, но, пока, безрезультатно. Путем всяческих издевательств над беззащитной психикой юных и неопытных (в деле борьбы с монголами), горожан и прочих китайских воинов, нам удалось поубавить количество восторженных храбрецов тысяч на пятнадцать. Как говорил сытый медведь из анекдота про стройку и таджиков-гастарбайтеров - кто их там считает? По моим прикидкам, там еще много чего вкусного осталось. Так и не смогли мы покорить сердца местной публики: костюмы подкачали, декорации не те и ни одного Киркорова в дивизии. Грустно это, девицы! Дали спектакль под самыми стенами и разогнали (прошу учесть, не перебили, а именно - разогнали) целый отряд подмоги, спешно явившийся на помощь своему императору. Спешно явились и так же спешно разогнались. Готовиться надо было, на вас народ смотрел, все стены городские усыпал. Я так рассчитывал, что нам, деревенским, городские морду бить побегут. Нет, покричали что-то обидное со стены и попрятались. Совсем нет гордости у людей, перед нами, сельскими, пасуют. Правда, к нам еще одна дивизия подошла, может быть, в этом причина?
Как всегда - выручил Чжирхо, развеял он нам хандру и придал серым будням новые краски. Пробудил у нас интерес к жизни, почти затухавший: каждый день - одно и тоже. Прислал осадные машины. Сразу все оживились, стали планы строить, возбужденно машины собирать, расставлять, разбирать, переставлять. Мужчины - те же дети. Все снова закрутилось и обрело смысл. А то - поднадоели мы уже друг другу с горожанами, всеобщим однообразием и монотонностью. Я на них даже злиться стал.
После успешного разгона карателей, не успевших подавить национально освободительное движение киданей в зародыше и бесславно сгинувших, так ничего и не сделав, Чжирхо грамотно поддержал создание нового свободного государства. Князь Елюй провозгласил себя царем киданей и сразу включился в нашу совместную борьбу. Циньцы закрепились в Ляоляне, наиболее крупном городе освобожденной провинции. Постояв несколько дней под его стенами, покричав, поругавшись и, может, немножко поплакав от бессилия, Чжирхо и его дивизия удалились, разводя безнадежно руками. И, покуда я видеть их мог - с непокрытыми шли головами. Так сказал бы Некрасов, если бы это наблюдал. А что, китайцам тоже понравилось. Когда Чжирхо через два дня вернулся, они увлеченно грабили оставленный им обоз и ни о чем плохом не думали. Такое у них было настроение. Так что, получил царь Елюй свой Ляолян на блюдечке: целый и в упаковке.
