— Массагеты! Надо тохарам, каратам и аланам выбрать новых вождей. Неладно, когда перед лицом грозного врага нет у племени главы. Выбирайте достойного, саки!— звучный, грудной голос царицы с трудом перекрыл гул толпы, которым взорвались массагеты.
Все сразу же забыли и о Хусрау, и о Кабусе. Выбор вождя — такое событие, перед которым меркло все другое.
Томирис, демонстративно повернувшись, пошла к шатру, показывая, что предоставляет вольному народу свободу выбора. Но перед тем как войти в шатер, она шепнула Скилуру и Азарпису:
— Пусть изберут Забардаста, Афтаба и... этого...Сухраба.
Томирис была одна в шатре, когда вошел Бахтияр. Гневный взгляд словно пригвоздил его к порогу.
Бахтияр бросился к царице и обнял ее колени.
— Прости, царица! Я не мог .. Нам встретился посол персидского царя, я не хотел, чтобы он увидел свару в нашем стане. Пришлось кружить с ним по степным дорогам. Прости, повелительница моего сердца, прости!
В голове Томирис мелькнула мысль: "Он мог послать Фар-хада. Не послал. Оставил все семь тысяч при себе. Выжидал? Но что бы он выиграл?"
Томирис с усилием отогнала черные мысли. "Ревнует",— подумала она, и гневные морщинки разгладились, лицо стало ласковым. Она провела ладонью по иссиня-черным кудрям Бахтияра.
— Встань! Глупый, ведь ты мог погубить себя. Если бы победили мятежники, твое.тело, столь любимое мной, сейчас волочилось бы за хвостом коня по степным кочкам. Ну ладно, иди и готовься к приему гостей!
— Я сделал все распоряжения и оповестил вождей,— несколько поспешно сказал Бахтияр.
Томирис вновь подумала: "Он очень расторопен. А когда мне грозила опасность, растерялся. Нет, не растерялся. Не захотел!"
"Ревнует",— уже рассеянно подумала царица и ленивым взмахом руки отпустила Бахтияра.
Посол персидского царя
На Великом Совете вождей и старейшин высказывались мнения, что посольство персидского царя еще не означает войну, может быть, напротив, Кир ищет мира и торговли.
Рустам развеял все иллюзии. Он подробно рассказал и о Кире, и о его армии, о выдающихся способностях царя, отметил боевые качества персидских воинов.
Всеобщее оживление вызвало заявление Рустама, что савроматы (в случае войны с Киром) на массагетов не пойдут. Некоторые вожди высказали сомнение по этому поводу: разве савроматы упустят такой благоприятный момент, тем более, что после поражения в последней войне им представляется возможность убедительного реванша? Томирис спросила: "А кто может поручиться за савроматов?" "Амага, царица савроматов!"— коротко ответил Рустам. Томирис бросила на него странный взгляд.
Совет подробно обсудил церемонию приема послов персидского царя. Встала с места царица.
— Не будем гадать, что привез нам перс, скоро узнаем. Миру будем рады, войны не испугаемся,— сказала Томирис и добавила:— Как бы хотелось верить, что наш смертельный — враг — савроматы не ударят нам в спину, если мы будем сражаться один на один с грозными персами.
С этим отпустила вождей и старейшин.
Когда послы великого Кира, пройдя сквозь плотные ряды "бешеных", личной гвардии Томирис, вошли в шатер, их взорам предстала царица, сидящая на низкой и широкой тахте из слоновой кости тонкой резной работы. Царица была в боевом наряде. Чешуйчатый панцирь сверкал и переливался, отражая огоньки многочисленных плошек с масляными фитилями. Поверх распущенных волос был надет причудливого рисунка шлем, на самой маковке которого предостерегающе мерцала рубиновыми глазами высоко поднятая змеиная головка. На коленях лежали ножны, выложенные драгоценными камнями, в ножнах покоился акинак с рукоятью из резной кости морского зверя. Вокруг трона толпились вожди, все в полном вооружении.
Посол понял смысл подобной встречи, но и бровью не повел. Слегка склонив голову, он выпрямился и, глядя на царицу, начал свою речь:
— Мой господин и повелитель говорит тебе следующие слова: "Я, Куруш, великий царь, царь царей, царь мира и четырех сторон света, могучий и великий, владыка всех стран, сын Камбиза, великого царя,потомок Ахемена, великого царя, отрасль вечного царства <Один из подлинных титулов Кира>, говорю тебе, Томирис — царице~массагетов, что птица счастья Хумай <Хумай – по повериям персов – птица счастья> села на твое плечо, ибо я, Куруш, пожелал иметь тебя своей женой".
— Что? Женой? Меня?
Это было так неожиданно, что Томирис не сразу поняла, о чем говорил посол — Мард, а когда разобралась, то от души расхохоталась и почти добродушно сказала:
— Я ведь замужем, и не подобает бедной массагетской царице иметь двух мужей, и притом царского рода.
Посол, прищурившись, желчно ответил:
— Красота твоя подобна лунному сиянию, и не подобает луне быть подругой головешки угасшего костра, когда союз ей предлагает само солнце!
Рустам вскочил с места и с лязгом вырвал акинак из ножен. Посол даже не шевельнулся. Он стоял прямой, надменный. Ведь он представлял великого Кира, и не жалкому варвару испугать посла могучей державы.
Томирис властным жестом остановила рванувшегося вперед Рустама и, обращаясь к послу, сказала: