Но Спаргапис только посмеивался, слыша эти вопли. Не хватало ему уподобиться дураку Батразду и, как последнему глупцу, кинуться на этот зов. Спаргапис был очень храбрым человеком, отличным бойцом на акинаках и копьях, стрелял без промаха из лука, пронзая самую мелкую пташку на лету; он был почти уверен, что победит в поединке Батразда, несмотря на его такую внушительную наружность и огромную физическую силу. Но из-за этого "почти" он не хотел рисковать своей жизнью теперь, когда была так близка цель его жизни — царский венец подлинного царя всех массагетов!
— Проворонил царство, теперь вопи, дурак, вопи, глупец,— проворчал он почти добродушно.
Но тут же нахмурился. Он предполагал, что натиск Батразда будет бурным, но что таким неудержимым и сокрушительным — не думал. Мужественные аланы, увлекаемые своим богатырским вождем, превзошли самих себя. Ряды массагетов редели с устрашающей быстротой. У них не было особой причины яро сражаться и губить родственное им племя, в то время как аланы, оскорбленные за своего вождя, горели жаждой мщения. Спаргапис понял, что еще немного, и Батразд с аланами прорвется к нему. Он взмахнул рукой. По этому сигналу разом вспыхнули заранее заготовленные дымные костры. И в спину аланам ударили дружины вождей ятиев, сакараваков и комаров. Конечно, опытный воин Батразд сразу бы раскусил примитивную тактику Спаргаписа, вернись ему хоть на миг благоразумие и рассудительность, но великий хитрец все предвидел заранее, успев хорошо изучить за время "дружбы и побратимства" своего самого опасного соперника, и не стал даже утруждать себя изобретением каких-то особо хитрых ловушек. Охваченный яростью и потерявший всякую способность рассуждать, Батразд попал в простой капкан, как изголодавшийся и потерявший всякую осторожность волк.
Кольцо замкнулось. Заметались аланы. Теперь превосходство союзников стало подавляющим — воины-аланы, находившиеся в ядре своих войск, не могли вступить в бой, сжатые собственными содружинниками, разве лишь только занять место погибшего впереди товарища. Началось избиение аланов, но они продолжали драться с отчаяньем обреченных. А кольцо все сжималось и сжималось петлей удава. Батразд, поняв, что ему не добраться до Спаргаписа, что своей гибелью он лишьусилит торжество победителя, решил во что бы то ни стало уцелеть, чтобы не оставаться неотомщенным и сделать эту месть целью своей жизни. Он крикнул сыновьям, чтобы не отставали, и ринулся в то самое место, где ряды врагов, растянувшись, стали пожиже — опыт есть опыт! И прорвал-таки себе путь Батразд! Аланы хлынули в прореху эа своим вождем. Но если в кольце врагов инстинкт самосохранения придавал им силы и они совершали чудеса храбрости, то теперь этот же инстинкт обратил их в безудержное бегство. Уже ничто не могло остановить бегущих аланов, к они гибли под мечами, и от стрел преследующих.
Спаргапис заставил некоторых заупрямившихся вождей, считавших, что задача выполнена, продолжать неуклонное преследование бегущего противника. В этом поддержал его Шапур, тоже стремившийся уничтожить своего многолетнего врага. Спаргапис заметно переменился — стал властным. Исчезла хитрая, изворотливая и льстивая лиса— появился грозный лев! Уже некоторые стали подумывать, ане прогадали ли, сменив пусть жестокого, но всегда открытого и ясного всем Батразда на скрытого и всегда неожиданного Спаргаписа? Но слишком свеж был пример, как расправляется Спаргапис со своими врагами. И вожди покорились.
Спаргапис настигал Батразда, потому что аланам приходилось проходить через аулы и кочевья недружественных племен, и для того, чтобы прокормить и посадить на свежих коней свое войско, ему приходилось грабить, отбирать скот, коней, а Спаргапис со своим войском шел по землям союзных племен и мог рассчитывать на доброжелательство и помощь населения. К тому же кочевники всегда отличались воинственностью — даже старики и дети, оставшиеся в аулах, откуда ушли в войско Спаргаписа их дети и отцы, в ответ на грабежи и насилия нападали на отдельных воинов и убивали или пленили их. Спаргапис настигал врага, но Батразд, выставив заслон с твердым приказом — полечь, но не пропустить, вновь отрывался, потому что мужественные аланы неукоснительно выполняли приказ своего вождя и дрались до последнего воина. Весь путь отступающего Батразда был усеян трупами погибших аланов.
Наконец Батразд с остатками уцелевшего войска подошел к границам савроматских владений.