В недавнем прошлом и массагетки играли значительную роль в жизни своего народа и, подобно женщинам соседнего племени, участвовали в боевых действиях. Так, в грандиозном нашествии кочевников на страны Передней Азии роль воительниц была столь велика, что народам казалось, будто подверглись они нашествию двух обособленных воинских масс: диких и беспощадных саков и отважных амазонок. Но годы безвластия, смут, междоусобиц как-то незаметно принизили роль женщин, превратив их в людей второго сорта.
Томирис решила возродить боевые традиции предков и поручила опытному Фархаду, послав ему в помощь свою молочную сестру Содиа, создать пятитысячный отряд из девушек.
Как женщина и мать Томирис ненавидела войну, при ней саки редко вторгались первыми в пределы чужих владений. Но именно на период царствования Томирис выпали многочисленные и самые кровопролитные войны, которые когда-либо вели массагеты. Отвращение к войне помешало ей в полной мере воспользоваться плодами своих побед. При первой же возможности она прекращала боевые действия. Так, победив Кира, она не пустила сакскую конницу на земли охваченной тревогой Персии, и у грозного врага появилась возможность оправиться и через тринадцать лет совершить еще более грандиозное нашествие на саков.
Но будучи царицей разбойничьего объединения кочевников, для которых война была основным после скотоводства источником и существования, и обогащения, Томирис должна была считаться с интересами своих подданных и совершать грабительские набеги на соседние страны.
Осведомленный о хитром приеме, который применяла Томирис в войне с хорезмийцами, согдийский полководец Пар-ман поклялся всеми богами, что не поддастся ни на какие ухищрения коварной массагетской царицы, этого порождения злых духов тьмы.
Увидев, что согдийцы прикрываются огромными щитами от стрел легкой конницы и стоят на месте, не отвечая на ложные атаки массагетов, а приблизившихся кочевников осыпают дротиками, стрелами и поражают длинными копьями, Томирис приказала собрать вместе весь скот, который гнали с собой саки. Привязав к хвостам волов соломенные жгуты, кочевники подожгли их и, подкалывая острыми копьями, погнали стадо на врага. Обезумевшие от боли и страха животные ринулись на плотные ряды согдийцев. Взметнулись на высоких шестах знамёна, и согдийцы увидели в пыльной пелене, поднятой копытами несущихся на них животных, очертания чудищ, которые могут присниться лишь в кошмарном сне. Неожиданно в воздух взвились тучи воющих, наводящих ужас стрел.
Согдийцы бежали. Бежали беспорядочно, падая, давя друг друга.
Согдиана была богатой страной. Она вела торговлю и с севером, и с югом, западом и востоком, и даже с таинственной страной Чин. Караваны верблюдов, нагруженные тяжело» поклажей, потянулись один за другим в кочевья массагетов,
В сакских степях появился выдающийся полководец — царица кочевников Томирис.
1
— Царица стала настоящим воином.— сказал входя в юрту, Рустам и добавил:-- Теперь я ей не нужен.
Фарнак быстро вскинул глаза на Рустама. Он привык понимать молочного брата с полуслова.
— Собираться?— коротко спросил он.
Рустам ничего не ответил, только тяжело вздохнул.
Круто повернулась жизнь этого баловня судьбы. Законный наследник тиграхаудского престола, муж прекраснейшей из женщин и могущественной царицы, непобедимый воин, слава о котором Далеко перешагнула границы сакских степей, обрастая легендами, всеобщий любимец, он шел по жизни с широкой улыбкой и распахнутой душой, не ведая горя и не зная забот.
И вот. Обманут самым близким человеком — родным братом. Отвергнут самым дорогим и любимым существом на свете — своей женой. Наследник без престола, муж без жены.
Последняя надежда, что как великий воин и полководец он станет необходимым для царицы, убита самой Томирис. Рустам с восхищением и болью в сердце признал необыкновенный дар своей жены. Теперь он становился нахлебником царицы, что может быть унизительнее!
Рустам стал угрюм, замкнут, неразговорчив. Много пил. Подолгу пропадал на охоте. В битвах искал смерти. Без панциря и щита бросался он в самую гущу боя, но вражеские воины, напуганные его, неистовством, дикой силой, безрассудной отвагой, в страхе отступали перед ним. Он заметно постарел, обрюзг. Седина обильно усыпала волосы, бороду и усы. От бесконечных попоек лицо утратило резкие, словно высеченные из камня черты.