Авторитет жрецов поколебался, но для Набонида этого было мало. Еще не улеглись страсти с храмом, как ошеломляющая новость поразила город: Набонид объявил, что сиппар-ский идол бога солнца Шамаша — грубая и невежественная подделка, ибо на его тиаре недостает эмблемы полумесяца, поскольку бог солнца Шамаш является сыном бога луны Сина. Сиппарцы окончательно вышли из равновесия: ну хорошо, у них не было настоящего храма, но если и вместо настоящего бога из поколения в поколение служили какому-то неведомому истукану — это уж чересчур! Страсти разгорелись. Жрецы сражались отчаянно, из последних сил, убеждая сиппарцев не верить Набониду, но тот двинул на них всю рать царских специалистов — математиков, историков, мудрецов, тайновед-цев академии Бит-Муму, ,с которыми полуневежестаенные жрецы тягаться не могли.
Власть Набонида в провинциях Вавилонии утвердилась прочно.
Оставив Валтасара сторожить строптивый Вавилон, Набонид, набрав в провинциях новое войско, двинулся на покорение Аравии. Поход получился удачным, и вся северная половина Аравийского полуострова оказалась под властью Набонида. В покорении бедуинских племен отличился знатный вавилонянин Угбару, сохранивший верность Набониду. По существу он руководил боевыми действиями армии, хотя главнокомандующим числился сам царь.
Набонид создал себе в Аравии обширное царство. Город Тёма стал его резиденцией. Здесь он построил себе дворец, не уступающий его дворцу в Вавилоне.
Теперь Набонид мог спокойно предаваться своим любимым занятиям: астрономии, археологии и строительству, так как Валтасар, опираясь на армию, зорко следил за порядком в Вавилонии.
Поначалу в Вавилоне весело смеялись над незадачливым царем, который сперва сбежал из города, а потом осадил свою собственную столицу. Ведь великий город, по завету Навуходоносора, всегда имел трехгодичный запас продовольствия. Но прошел год, два, пять, а царя все нет и нет. Смеяться перестали давно — на голодный желудок не посмеешься, а гнев все накипал. На Набонида? Так он далеко, не достать, а жрецы и изнемогшая от распутства и обжорства знать — здесь, рядом. Вопот черного люда напугал жрецов и богачей. Первым дрогнем злейший враг — жречество. Прекратились праздники, запрещенные проклятым Набонидом, иссякли и доходы. Нельзя было, скинув святотатца, избрать нового царя, так как для ритуального помазания необходим был золотой истукан Набу, сын верховного бога Бэла-Мардука, а он находился в Барсиппе, в котором обосновался пасынок этого исчадия злых духов Набонида - Валтасар. Правда, в подвалах Этеменанки <Этеменанка – знаменитая вавилонская башня. В основании 91,5 м Х 91,5 м. В высоту 90 метров. Одно из семи чудес света Древнего мира> много еще зо-I, да разве оно заменит хлеб и мясо? Караванные пути перерезаны, торговля замерла, паломники, приносившие огромные доходы, исчезли. И жрецы снарядили посольство к собственному царю.
Еще не осознав глубины своего поражения, первое посольство держалось гордо и независимо, но Набонид, даже не накормив, отправил посланцев назад. На свою беду, жрецы, посчитав, что Набонид охотно пойдет на примирение, самонадеянно пообещали своей пастве благополучное завершение переговоров с царем, провал переполнил чашу терпения, и в городе вспыхнул бунт черни. Запылали дворцы знати, произошли ограбления святилищ. Теперь уже настоящая паника охватила власть имущих. Второе посольство от первого отличалось, как день от ночи. Это было само смирение и покорство. Но и на этот раз царь не стал разговаривать с провинившимися подданными. Отчаяние охватило жителей Вавилона, когда они узнали о бесполезности переговоров. Проклятия сыпались на голову блудного царя. Хитрый Набонид решил, что наступила пора пряника, и разрешил частичный ввоз продовольствия в столицу, поручив это важное дело наиболее преданным слугам. Это было спасением для народа, и люди стали с таким же жаром восхвалять и благословлять благодетеля-царя, с каким они еще совсем недавно проклинали его.
Десять лет упорствовал царь, не возвращаясь в свою столицу. Он выдерживал характер, не явившись даже на похороны своей матери, скончавшейся на сто втором году жизни. Депутацию за депутацией слали вавилоняне с просьбой о прощении, но все было напрасно. Наконец при приеме очередной делегации, на коленях, со слезами на глазах умолявшей царя вернуться в Вавилон, Набонид сменил гнев на милость и дал согласие.
Победителем въезжал в смирившийся город Набонид. Не мог он знать, что эта победа обернется для него трагедией. Боги еще могут простить, но их служители жрецы — никогда.