Город был чудовищно богат. Даже персидские сарбазы пресытившись, брали лишь украшения, драгоценные камни, золото, серебро, то есть то, что легче поместить в переметных сумах, предавая остальное уничтожению: они сокрушали мечами скульптуры, дорогие вазы, дробили секирами мозаики изумительной работы, варили пищу в пламени костров, топливом для которых служили бесценные гобелены из знаменитого вавилонского льна <За один такой гобелен римский император Нерон заплатил ? миллиона сестерциев (!)>, ковры, мебель, утварь, одежда.
Некоторые из предприимчивых оборотистых вавилонян, превозмогая во имя наживы свой страх, умудрялись в разгар вакханалий, грабежей, насилий скупать у доблестных победителей их трофеи. Хотя случалось, что приобретенное у одних почти тут же отнимали другие. Но барыш стоил риска, и какое дело было этим торгашам, что на вещах, скупленных за гроши, еще не просохла кровь ограбленных, обесчещенных, замученных сограждан.
Наконец Кир решил, что вавилонянам дана достаточная острастка, вместо кнута пришла пора пряника, и повелел Угбару прекратить грабежи и бесчинства персидского воинства.
Скорый на расправу Угбару распял первых попавшихся под руку мародеров на восьми воротах города, а других повесил на дышлах боевых колесниц. Сарбазы, убедившись, что новый наместник Вавилона шуток не любит, смирились.
На всем протяжении проспекта Айбуршабум выстроились плотные ряды персидского войска, сверкая под палящим солнцем начищенными до блеска доспехами и оружием. Все примыкающие к Айбуршабуму улицы и проулки были забиты до отказа ветреными и жадными до зрелищ горожанами. Более удачливые расположились на крышах близлежащих домов, владельцы которых, истые вавилоняне, не упустили случая нажиться, пуская за плату зрителей.
Пышный кортеж появился из ворот храма бога Нинурны и медленно, под оглушительные крики персидских сарбазов, двинулся к священным воротам богини Иштар. Впереди кавалькады горделиво гарцевал на огненно-рыжем жеребце Кир. У Южного дворца он остановил коня. Поспешно натянули поводья и сопровождавшие его приближенные.
Двухтысячный конный отряд саков бы снаряжен просто и скромно. Высокие остроконечные войлочные шапки, замшевые кафтаны с нашитыми пластинами из потемневшей бронзы, кожаные штаны, заправленные в мягкие сапоги, выглядели слишком буднично и даже убого среди ослепительного великолепия "бессмертных". Но Кир знал, что под засаленными кафтанами бьются львиные сердца. Он негромко сказал:
— Рустам, мой язык слаб, чтобы выразить тебе и твоим воинам признательность и благодарность за беспримерное мужество и отвагу. Скажи желание, и, клянусь кулахом <Кулах – высвокая тиара, венец персидских царей из династии Ахеменидов>, я выполню его!
— Единственное желание саков быть достойными своего полководца, великого Кира! Испытай и убедишься!
Растроганный Кир обнял Рустама.
— Царь и брат мой!— сказал он проникновенно.— Я отплачу тебе за твои подвиги, повергнув к твоим стопам все племена и народы на восход от Каспия, мое слово и мощь персидской армии тому порукой. Отныне называть,— загремел голос Кира,— моего брата Рустама, царя массагетов и тиграхаудов, царем и хаомоваргов, сарматов, каспиев, гургсаров, канпоев, царем царей Сакистана!
Послушное воле Кира персидское воинство, громко прокричав здравицу Рустаму, оглушительно зазвенело оружием о щиты.
Кучка близких царю сподвижников не кричала и не звенела оружием.
— Милость нашего повелителя к дикарю поистине не знает границ,— почему-то тонким голосом пропел Фаридун.
— Это просто невозможно выдержать!— задыхаясь от злости, сказал Мард.
— Было бы лучше, если бы нащ владыка пожаловал этого сака царем царства теней,— прохрипел Гарпаг.
— Это можно-о-о...— протянул, зловеще усмехаясь, Угбару.
Все моментально повернулись к нему.
Пусть твои лучники будут наготове, Фаридун!— уже сурово сказал Угбару Только Фаридун возразил:
- Пусть твои горести все перейдут на меня, Угоару, одна с этими исчадиями злого духа Ахримана моим лучникам не справиться. Надо поднять «бессмертных»!
- Никакого шума! Неизвестно еще, как посмотрит на это наш царь.
- Свалим на саков. Будем едины, повелитель простит. Все равно поход на саков решен. Этот Рустам может заставить нашего царя царей заколебаться. Предлог необходим.
- Но мои лучники не справятся, - заныл Фаридун.
- С пьяными и безоружными саками даже твои лучники справятся, - насмешливо промолвил Мард.
- Это ты возьмеь на себя, Мард! Чтобы даже плетки не было в руках этих дикарей. Надо покончить с ними быстро и без шума, - уже тоном приказа произнес Угбару. – Я сам приглашу царя царей Сакистана на пир.
Угбару подъехал к Рустаму. Гримаса, исказившая не привыкшее к улыбке лицо, должна была изобразить приветливость и доброжелательность.
- Мой герой, великий воин и царь! Прими мои поздравления с неслыханной милостью нашего повелителя. Но ты достоин их!
Рустам бесстрастно кивнул.