— Смотреть надо мало-мало… потом сказывать будем, — уклончиво ответил татарин.
— Вот, чертова лопатка! — обругался в душе Филька, которому было безразлично — за сколько бы не продать лошадь, лишь бы поскорее с рук сбыть. — Чего там смотреть! Давай четвертной билет, и дело с концом!
Татарин щелкнул языком и удивленно посмотрел на Фильку. Лошадь с упряжкой на его взгляд стоила рублей двести.
— Четвертную дать можно… отчего не давать… Давать будем. Ходи, знакомый, комнатам — магарыч пить будем! — спешил согласиться на столь выгодную сделку Ахмет.
— Только ты, слышь, коняку этого у себя не держи! — многозначительно заметил Филька. — Дело серьезное может быть. Оттого и отдаю задаром!
— Зачем держать, Иркутск отправлять будем… шерсть красить будем… гриву менять будем. Бумагам написать — все по форме! — бормотал Ахмет, быстро выпрягая лошадь. Обычные приемы конокрадов, употребляемые ими с целью изменить внешний вид лошади, заключался главным образом в искусственной подделки масти, в перегибе гривы на другую сторону, в наложении фальшивых клейм. Все эти приемы и многие другие с успехом применялись Ахметом в его операциях с лошадьми. Был у него и человек, бывший полицейский писец, прогнанный со службы за пьянство, который аккуратно и за дешевую цену изготовлял «бумаги» — т. е. фальшивые удостоверения на продажу лошадей.
Дело было поставлено на широкую ногу.
Проводив Фильку, Козырь не ложился больше спать. Он погасил лампу, закурил папиросу и уселся около окна, прислушиваясь, не выходит ли Шумков.
Когда Шумков наконец уехал, Козырь разбудил Ольгу и велел ей поставить самовар. Время было около шести часов. Начало светать. Поставив самовар, молодая женщина начала растапливать печь, искоса посматривая на своего благоверного. Сенька был пасмурен и молчалив и только за чаем лицо его несколько прояснилось и он довольно-таки ласково заметил:
— Вот что, Оля, возьми-ка себе в память, никому не говори, что у нас ночью был Филька… Поняла? Боже тебя сохрани проболтаться!
— Ну вот еще выдумал! С кем я буду разговаривать, разговоры-то… Знаешь сам — не охотница до пересудов! — просто ответила Ольга.
— То-то же, смотри!
Кончив чаепитие, Козырь посмотрел на часы.
— Семь часов… Чай лавка открыта… пойти табаку купить! — и он взялся за шапку.
Убедившись, что снаружи лавка Шумкова еще заперта Сенька прошел в его квартиру.
В кухне около ярко пылающей печки возилась жена Шумкова.
— Здравствуйте, хозяюшка, с добрым утром! — поклонился ей Козырь.
— Вас равным образом, — ответила она, на минуту оставляя свое занятие.
— Что это вы магазин-то не отворяете, — продолжал Козырь.
— Самого-то нет дома, на базар уехал! — спокойно отозвалась хозяйка.
— Да когда это он успел, рань такая! — притворно удивился Козырь. — Эка жалость, не знал я. Мне тоже на базар надо, подвез бы он меня!
— Чуть зорька поднялась, — продолжала хозяйка рассказывать. — День-то сегодня базарный, вот он и поторопился, чтобы, значит, крестьянишек перехватить.
— Так, так, дело понятное! Потрудитесь, хозяюшка, табачку мне отпустить; за тем и пришел. Смерть курить хочется, а дома весь вышел!
— Какого вам табачку, — спросила Сеньку Шумкова, намереваясь идти в лавку.
— Асмоловский я куплю, второй сорт, в сорок копеек. Полфунта дайте и гильз пятьсот штук.
Получив требуемое, Козырь простился с хозяйкой и вышел, будучи вполне доволен своим посещением, принятым им с той лишь целью, чтобы жена Шумкова могла удостовериться в случае надобности о его присутствии дома в это утро. Прошло около суток, а Василий Федорович не возвращался. Сенька, по просьбе его жены, ездил искать Шумкова по трактирам, по знакомым и, вернувшись домой поздно вечером, объявил плачущей женщине, что муж ее исчез, как в воду канул. Он же посоветовал ей сделать заявку в полицию.
Дня через два после убийства Шумкова, труп которого был поднят в глухом переулке и опознан женой покойного, в дом Шумкова явилась полиция и понятые для того, чтобы опечатать лавку. Случайно во время разбора торговых документов и других бумаг, лежащих на прилавке, в руки одного из полицейских попал полулист серой плотной бумаги, в которую обыкновенно лавочники завертывают отпускаемый товар. Бумага эта была вся исписана рукой Шумкова.
Заголовок: «Господину полицмейстеру!» — Обратил внимание чиновника и он внимательно рассмотрел этот документ, содержащий следующее:
«Честь имею донести вашему высокоблагородию, что мною, нижеподписавшимся, обнаружены люди преступного поведения, коими людьми совершено злодейское убийство — удушение с целью грабежа именитого купца и уважаемого гражданина, господина Изосимова…»
Чиновник еле верил своим глазам от удивления.
