Глядя на эту незнакомую четверку, Тони уже не мог вспомнить ни Рэя, ни Лу, ни Турка, хотя их образы полгода без остановки жгли его мысли. Он пытался их возвратить. Мог ли Рэй быть таким крупным, как этот дородный блондин? Усы — ладно, но мог ли он за полгода набрать столько весу? Или мужчина с костистым лицом? Он понемногу возродил в сознании исходного Рэя, восстановил лысый лоб, треугольное лицо, большие зубы в маленьком рту. И большие угрожающие глаза. Так что по крайней мере Рэя тут нет. А что Лу, который провез его лесной дорожкой и выдворил из машины там, где вскоре после этого бросили тела его жены и дочери? Как бы выглядел Лу, если бы сбрил свою черную бороду? Лу исключаем. А Турок? Он помнил очки Турка, но они были не в черной оправе, как эти. А если бы Турок отрастил усы? Тони Гастингс вспотел. Он недостаточно внимания обратил на Турка, которого затмили его более выразительные товарищи.
Он подумал: человек в очках в черной оправе может быть Турком. Он улавливал в нем что-то знакомое, словно когда-то его знал. Давно. Но без определенности, без нужного Ванеско щелчка. Тони Гастингсу казалось, что он знает этого человека, но при этом он не мог вспомнить Турка. От Турка остался только обобщенный образ — человек в очках в металлической оправе.
Рядом он слышал тяжелое дыхание Бобби Андеса. Один из мужчин перед ними пробормотал:
— Боже!
Костистый мужчина сказал:
— Если надо столько думать, то предъявить вам нечего.
Теперь Тони был уверен, что человек в очках в черной оправе — Турок. С другой стороны, он не мог вспомнить Турка, следовательно, не мог быть уверен. Так как ложное опознание хуже, чем никакое он вздохнул и сказал:
— Простите.
Бобби Андес зашипел.
— Уведите, — сказал Ванеско.
Бобби Андес швырнул об пол свой блокнот.
— Да что ж такое, а! — сказал он.
— Простите.
Ванеско был мягок.
— Ничего. Если вы не уверены, лучше воздержаться.
— Вот и просрали мы наше дело, — сказал Андес. И к Ванеско: — Это значит, что я не могу его взять, так?
— Как хотите. Если у вас есть доказательства.
Бобби Андес сказал:
— Блядь!
Тони сказал:
— Есть слабая вероятность…
— Чего?
— Один парень, возможно… я не могу быть уверен.
— Вы хотите вернуть его? Вернуть его!
— Погодите, — сказал Ванеско.
— Я не уверен, вот в чем дело.
— Один? Вернуть их!
— Погодите, — сказал Ванеско. — Который, Тони?
— Третий, в очках и с усами. Если он сменил очки и отрастил усы.
Бобби Андес и капитан Ванеско долго смотрели друг на друга.
— Кто это может быть? Рэй? Лу?
— Я не говорю, что это он. Я совсем не уверен. Если он, — то это тот, кого они звали Турок.
— Турок.
— А остальные?
— Остальные не те.
Ванеско спросил:
— Вы готовы определенно опознать этого Турка?
— Я же говорю, что не могу. Мне кажется, что это Турок, только потому, что вы меня привезли их опознать. У вас же есть какие-то основания связывать их с этим делом.
Ванеско и Бобби посмотрели друг на друга. Ванеско покачал головой и сказал:
— Этого мало.
Идя к двери, он положил одну руку на плечо Бобби, а другую — на плечо Тони, как отец.
— Смотрите на это так. Это начало. Вам нужно собрать больше доказательств. — Тони он сказал: — Не вините себя. В темноте трудно сложить образ.
Бобби Андес повез Тони обратно в аэропорт Олбани. Он был зол.
— Подвел ты меня.
Они проехали по долине много миль, ничего не говоря.
— Я не был уверен, — сказал Тони.
— Да.
Бобби Андес сказал:
— Парень, который, вы сказали, «возможно» Турок. Хотите знать, кто это?
— Да.
— Это Стив Адамс, радость моя. Парень, чьи отпечатки были у вас на багажнике. Это косвенная улика, он, блядь, хватался за вашу машину, а вы его никогда не видели.
Стив Адамс, человек на фотографии: волосы до плеч, борода, как у пророка. Они таки меняются. Изначальный Турок, столь неопределенный, что Тони сумел вспомнить одни только обобщенные очки, был гораздо зауряднее любого Стива Адамса.
Может быть, отпечатки Стива Адамса были оставлены на машине раньше, рабочим на заправке.
— Хотите узнать остальное? — В голосе Андеса издевка.
— Да, конечно.
— Трое парней пытались угнать машину со стоянки для подержанных. Один ушел. Отпечатки указали на этого Стива Адамса, которого я искал. Если бы вы его опознали, мне бы его выдали.
Потом Бобби Андес еще раз нарушил молчание.
— Как можно собрать больше доказательств, если свидетель не содействует?
— Я хочу содействовать.
Высадил его у зоны вылетов.
— Сомневаюсь, что мы еще увидимся, — сказал Андес. — Не вижу в этом деле больших перспектив.
Тони Гастингс нагнулся к окну, чтобы пожать ему руку, но Бобби Андес уже отъезжал. В самолете Тони уверился: мужчина в очках в черной оправе был Турок.
Ванная. Сьюзен Морроу кладет рукопись, идет наверх. В доме бушует музыка. Из-за закрытой двери в кабинет — американская торговля, плаксивый мужской голос пытается продать ее дочери радости машин и пива. Наверху — «Парсифаль», парадный, экзотический, музыка как духи.
— Рози, спать!
