Содом и Гоморра как вечное клеймо на этом извращении любви, и никакие примеры талантливейших и даже гениальных личностей в их лагере злобно воинствующих меньшинств не убеждают. П.И., его чудесная музыка и его панический страх перед женщиной, как это совместить? Жалость и сочувствие, отвращение нормального в ориентации индивидуума, и еще понимание, что перед ужасом неизбежного ухода черт знает куда, все это мелочи, простительно! Слабости. У кого их нет! Слабость к деньгам, например, очень часто губила самых сильных, и продолжает губить ежедневно. М.С. свято верит в свой иммунитет в том, что касается магии денег, хотя по натуре он игрок, и страстный игрок. Именно поэтому, полагаясь на свое обостренное чувство ситуации, приобретающей оттенок рискованной, он перед отъездом говорил с Ивановым. Их обожаемая Анна Львовна вдруг очутилась в опасном соседстве с нуворишем и его свитой. Вызываем спецназ, причем в любое время. Все-таки Иванов очень большая шишка.
– Бережёного бог бережёт. БББ. Бог любит троицу, и правильно делает. Тройная защита, и был спокоен за вас, там, в святой земле. Спокойствие в стабильности, в гармонии, хранящейся в наших простых трезвучиях и диссонансах, горючем музыкальной материи, от которой столько сладости и жизни. – М.С. просто думал вслух. – На вопрос, что такое любовь миллион ответов. Один из миллиона – нить жизни, крепчайшая и очень тонкая. Мы идем и бежим по ней, мы повисаем на ней над пропастью. Причем пропасть в обе стороны, вниз и вверх. Дух захватывает, и это есть почти в каждой великой симфонии и концерте, самая суть. За что мы и так преданы нашей музыке. Там есть все, и не надо никуда ходить.
Логика появления темы любви была не очевидна, но я не раз убеждался, что для М.С. она была основной, стоящей над всем. Основное чувство, не инстинкт. Мы сидели и говорили обо всем, и время текло полной струей и в хорошем темпе.
Вена была накрыта толстым облачным одеялом, и поэтому приземление нашего лайнера прошло невидно, незаметно, почти тайно. Зато шумный зал, полный пассажиров со всего света, всех цветов кожи, многоязычного гомона немедленно окунул в атмосферу города блеска и легенд. Высокий, худой юноша со скромным плакатом, на котором была высечена моя фамилия, неплохо владел русским и пока вез меня в Зальцбург на новом мерседесе, болтал, не умолкая ни на минуту, явно радуясь возможности попрактиковаться в чужом языке. Прислушиваясь к словам молодого австрийца о погоде, Австрии, России, музыкантах, девушках, машинах, машинально отмечая неправильности речи и смешной акцент, я любовался проплывающими пейзажами, видом небольших городков и деревень, дышал чистым воздухом предгорий австрийских Альп. Слева были Альпы, справа Дунай, а мы мчались на мерседесе к его родине, Германии. Зальцбург стоит на границе с Баварией, до Мюнхена рукой подать. Здесь вообще все близко. Компактно. Моя концертная гастроль блестящее тому подтверждение: три концерта за неделю, все в Зальцбурге. В понедельник, среду и пятницу. Играем концерты Моцарта. В понедельник Четвертый и Пятый, в среду Шестой и Седьмой, в пятницу Третий и Четвертый. Замыкая кольцо. Конечно, полностью гений Моцарта раскрывается в его клавирных концертах, операх и симфониях, но и скрипичные концерты совершенны. Скромное совершенство. Нот немного, но цена их высока, каждую нужно извлечь из ее бессмертия и, трепетно живую, озвучить. Сделать это без особого вида сосредоточенности, транса, в который ты вовлечен полностью, весь, физикой и психикой, нечего и надеяться. Цена высокая, никаких денег.
Болтливый австриец водителем был превосходным, и меньше, чем через три часа мерседес замер перед отелем в Зальцбурге. Без проблем, быстро и четко, прошло мое вселение в отличный номер с видом на реку и белый замок, гордо возвышающийся над городом. Было воскресенье, середина дня, первый концерт завтра вечером. Знакомство с оркестром, репетиция, утром. Очень важный день, решающе важный. Телефоны, гостиничный и мобильный, заработали сразу, и мне пришлось вступать в деловые контакты с сервисными службами отеля и организаторами концертов одновременно. Каша эта длилась, пока все вопросы не были решены, я вздохнул облегченно и отправился в город утолять голод и любопытство странника. Улицы, по которым ходил Моцарт, готика и барокко очень старых домов, аббатство св. Петра, видное с разных точек, Кафедральный собор, где крестили младенца Вольфганга. Я жадно впитывал, вбирал, вдыхал сотни деталей и мелочей, рождающих красоту, встраивался в структуру, решетку магического кристалла, в которую заключен этот город, что давало шанс протянуть виртуальный мост в прошлое на четверть тысячелетия. Не больше, не меньше. В наш век компьютерных технологий это сущий пустяк. Мне показали тот самый переулок и дом, где родился Моцарт и я зашел в кафе, ведь завтрак я пропустил, да и обед тоже. В квартиру-музей идти не решился: без приглашения хозяина явная бесцеремонность. Вот когда почувствую, что могу зайти запросто! Если почувствую.
