Всё или ничего — таков был расклад. Он играл по правилам, которые написали сильнейшие, боролся, предавал, убивал и… победил. Теперь он хозяин Нижнего города. Он заслужил уважение многих, его боятся и ненавидят, его мнение теперь невозможно игнорировать. Но стоя на руинах прошлого картеля, на трупах врагов и предателей уже невозможно понять, получил ли ты всё, или же наоборот, абсолютно всё потерял.Включая самого себя.-------------------------------Спасибо Ольге Бобровской за обложку к книге.
— Томми, просыпайся!
Голос Джека пробивался откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. Сначала глухой, неразборчивый, едва слышимый, но с каждым разом он становился всё громче, будто пробиваясь к моему сознанию через невидимые барьеры и всеобъемлющую темноту.
— Давай, вставай уже!
До чего же противный и звонкий голос…
Далеко не сразу я понял, что ему вторит и мой будильник. Трезвонящий на всю комнату и буквально высверливающий мозги в нескольких местах дрелью, от чего слезились глаза и ломало болью виски. Их будто распирало изнутри от внутреннего давления и хотелось схватиться за голову, чтоб сдавить, будто это всё поможет унять боль. Да ещё и Джек тряс меня за плечи, почему становилось лишь хуже — каждое движение отдавалось в голове острой болью.
Точно, я же просил его разбудить меня на всякий случай, если сам не встану…
— Давай! Подъём!
В любом случае, от реальности шанса спастись у меня не было, как бы мне этого ни хотелось. Если каким-то чудом удастся отделаться от Джека, головная боль, жажда и естественные нужды никуда не денутся. Вставать в любом случае уже придётся.
С неимоверным трудом я протёр руками слипшиеся глаза, попытавшись сфокусироваться на Джеке. Тот был как в тумане.
— Я… проснулся… — прохрипел я. — Отключи это говно уже…
Трезвон будильника наконец оборвался, позволяя мне кое-как прийти в себя. Не сразу, конечно, но уже что-то. Теперь хотя бы у меня вместе с будильником мозги не вибрировали, рискуя превратиться в кашу, и его трезвон не заглушал мои собственные мысли. Однако противный звонкий звук, который я сначала отнёс к голосу Джека, остался.
Понимание того, что происходит вокруг, да и где я нахожусь, возвращалось очень медленно. Точно… это же Эйко… Дьявол, я не помню, кормил ли я её вообще со вчерашнего дня или нет… но как же мне сейчас на это плевать… Не потому что я ублюдок, а из-за того, что трудно удержать в голове мысли. Боль парализовала практически любые процессы в мозге.
Для начала я попытался принять вертикальное положение, сев на краю кровати. Слегка покачнулся, но всё же удержал равновесие несмотря на то, что комната немного плясала перед глазами, из-за чего хотелось проблеваться не на шутку. Просидел так пару секунд, прежде чем позывы прошли, и я смог привыкнуть к новому положению.
Как. Же. Хреново.
Мне ещё не приходилось испытывать похмелье, и я бы никогда не подумал, что оно, по сути, может быть сродни пыткам. Словно расплата за всё то, чего им можно добиться. Но это оказалось не таким страшным, как то, что обрушилось на меня вслед за этим.
Воспоминания.
Понимание того, что случилось вчера.
Смерть Саки.
Эта простая, но страшная мысль прострелила меня, заставив несколько секунд не двигаться, чувствуя, как внутри всё холодеет. Как медленно и мучительно за грудной клеткой всё сдавливается, выворачивает наизнанку, образуя полость абсолютной давящей пустоты. Мне казалось, что я начал задыхаться от одного понимания всего этого, от того, как быстро всё внутри меня умирало. Будто всё важное, что было, стало чем-то незначительным, пустым и не имеющим смысла. Скажи кто, что у меня рак, и я бы даже не расстроился. Может даже бы обрадовался…
От воспоминаний не убежишь, как бы ты ни пытался. Можно на какое-то время оторваться от них, но так или иначе они тебя достигнут и вытрясут из твоей души всё живое. Вчера у меня ещё как-то получилось сбежать от всех этих мыслей и провалиться в беспамятное состояние, но сейчас всё это обрушилось с новой силой, но уже подкреплённое головной болью.
Это было настоящим ударом: если Стелла хотела сделать мне действительно больно, то у неё это получилось на пять с плюсом. Я жив, а Саки, перед которой открылись практически все двери, теперь прохлаждается в морге, ожидая своего последнего пристанища.
Я даже не мог описать, почему меня так накрыло. Может потому что в моей жизни стало на одного порядочного и доброго человека меньше? Или потому что с ней умерло что-то и во мне самом? Или я просто сам не осознавал, насколько дорожил ей? Я не знал. Однако всё внутри меня отозвалось на её смерть жуткой давящей тоской, которая утягивала в пропасть отчаяния и апатии.
Я бы предпочёл лучше провалиться обратно в беспамятный сон, в котором пребывал до этого, чем сейчас под крики её дочери понимать, что вчера произошло. Наркотики с алкоголем были способом хоть как-то отвлечься и заглушить то, что могло свести меня с ума. Будто барьер, который сохранил ломающуюся психику ценой физического здоровья. Но сейчас, стоило мне просто проснуться и немного собраться с мыслями, всё вернулось с новой силой.
Больно было и за то, как я поступил с телом Саки. Выбросили её около крыльца больницы. Даже несмотря на то, что я собирался потом официально обратиться в морг за ней, чтоб похоронить по-человечески, чувство, что поступил неправильно, не покидало меня ни на секунду.
— Хера ты вчера устроил поминки, — Джек присвистнул, окинув взглядом стол. — А говорил, ебану немного виски.
