Она кивнула, одним глотком выпила свой виски и облизнула губы. Внезапно я представила, как она выпивает здесь с Бобби. Я не могла вообразить его лицо, но он представлялся мне дружелюбным и привечавшим здешних гостей. Интересно, часто ли они бывали в «Петиции»? Может, нужно будет купить новую бутылку? И не придется ли держать дверь открытой?
– Тебе надо купить кепку, которая не выглядит так, будто ты ее купила в аэропорту по дороге, – заметила Виола.
Я улыбнулась.
– Как насчет такой же шляпы, как у тебя?
– Этой? – Она постучала по полям пальцем. – Не-ет, мэм, она такая одна, и только я могу ее носить.
– Я так и думала.
Виола глубоко вздохнула.
– Проблема в том, что мне знакомо твое лицо, Бет Риверс. Не знаю, почему и откуда, но уверена: где-то я тебя видела.
У меня запылали щеки. Я вряд ли могла еще как-то изменить свою внешность, не прибегая к пластической операции. И я не узнавала в своем отражении себя прошлую. Я совершенно не походила на Элизабет Фэйрчайлд. Скорее всего, я просто напомнила Виоле кого-то из знакомых. Какова вероятность, что она или кто-то еще меня узнает? Раньше у меня не было никаких особых примет, ни родинок, ни ямочек на щеках. Рост у меня средний, и, хоть я и похудела после всего произошедшего, на скелет не была похожа. Черты лица у меня тоже самые обыкновенные, и кроме шрама и белых волос я ничем не выделялась. На своих рекламных фотографиях я отлично выглядела, но это была в большей степени заслуга макияжа, света и в некоторой степени фотошопа. Я открыла было рот, чтобы ответить Виоле, может даже запротестовать, но слов не нашлось.
– Так, – сказала Виола, – я понимаю, почему ты не хочешь ничего рассказывать, но если ты и вправду прячешься, то совсем не так умело, как тебе кажется. Давай договоримся: если я пойму, кто ты, скажешь, права я или нет. Я в сто раз умнее большинства здешних жителей, поэтому раньше меня никто не догадается. А если догадаюсь я, у тебя будет время придумать какой-то другой план, может, уехать куда-то еще прежде, чем твой преследователь тоже обо всем догадается. Но ты должна будешь мне честно сказать, если я угадаю, хорошо? Пообещай.
Я кивнула, по-прежнему не зная, что сказать. В ее словах было разумное зерно: если она сможет меня опознать, как быстро это сделают все остальные? И все же я сомневалась, что это возможно.
Внезапно меня пронзила резкая боль в правом виске, отозвавшаяся даже в кончике носа. Я постаралась не показать это Виоле, но из глаза невольно потекли слезы, и я инстинктивно зажмурилась.
– Бет? – Голос Виолы долетал словно издалека. Я смутно почувствовала, как она коснулась моей руки, в голове мелькнуло: она дотянулась через стол или обошла вокруг? Но открыть глаза и посмотреть я была не в состоянии.
Я издала какой-то булькающий звук, но, как только поняла, что сейчас потеряю сознание, боль отступила, словно приливная волна. Меня охватило облегчение, и я смогла открыть глаза.
– Я в порядке, – сказала я. – Все прошло.
Виола все же обошла стол и теперь сидела рядом со мной на корточках. Из-под шляпы на меня смотрели обеспокоенные глаза.
– Что прошло? Ты уверена, что все хорошо?
– Да.
Она смотрела на меня так долго, что это было уже почти невежливо, а затем встала и направилась к своему месту. Обойдя стол, она села, и стул под ней слегка скрипнул.
– Милая, что бы это ни было, это плохо, и тебе надо к врачу.
Я осторожно покачала головой, опасаясь, что от этого движения острая как гвоздь боль может вернуться.
– Все нормально. Мой врач предупреждала, что так может случиться.
Это было правдой лишь частично. Доктор Дженеро действительно предупреждала, что у меня могут возникать головные боли, но она никогда не говорила, какой силы они будут или насколько внезапно возникать. Сейчас я чувствовала себя лучше, но если такое повторится вновь, мне придется послушать Виолу и поехать в Джуно или Анкоридж, чтобы сделать томографию. Случайные вспышки воспоминаний меня не радовали, но они лучше, чем приступы боли.
Однако я не хотела, чтобы Виола заметила мою обеспокоенность. Сейчас она очень напоминала мне гипотетическую мать Индианы Джонса. Взгляд ее глаз из-под полей старой потрепанной шляпы был настолько знаком мне по фильмам, что я едва сдержала улыбку.
– Ладно, – ответила она, – надеюсь, ты хотя бы скажешь об этом своему врачу. Я смотрела, не обвисло ли у тебя лицо с одной стороны, как при инсульте, но ничего такого не было.
– Это хорошо.
Виола нахмурилась.
– Слушай, я понимаю, тебе надо было скрыться, но, может, ты поторопилась с побегом? Почему ты выбрала именно это место, мне тоже понятно, но не лучше ли тебе было уехать сначала в город побольше, где есть нормальные больницы? Хотя бы на несколько недель?
Я снова медленно покачала головой. Сейчас, когда мне все время приходится оглядываться через плечо, в Бенедикте вокруг меня будут в основном леса и, может быть, ледники. А в городе, каким бы он ни был, я буду постоянно ощущать присутствие Брукса, слышать его голос в толпе. Уж лучше неприятные воспоминания и головные боли.
Нужно было срочно сменить тему.
