Тонкий лед полностью

«Я отыщу твоего отца, юная леди, даже не сомневайся. Я узнаю, что с ним случилось, и не сдамся, пока не дойду до конца». – «Я поэтому живу у дедушки?» – «Мы обе у него живем, Бетти. Он просто за нами присматривает. Но это ненадолго. На время».

– Бет? – позвала меня детектив.

– Я слушаю. На вашем месте я бы больше ей ничего не говорила, даже вскользь. Она обязательно вмешается. Я очень хочу, чтобы Брукс исчез с лица земли, но она его убьет, детектив, и я не хочу, чтобы ей пришлось расплачиваться за убийство. Я жива, и я поправлюсь.

– Хорошо. Слишком поздно что-то исправлять с тем, что я уже сказала, но впредь я буду держать рот на замке.

– Она уже успела что-то сделать в Уэйфорде?

– Кажется, она ездила поговорить с Женевой Спунер, но пока я не уверена. Я обязательно узнаю.

– Если она говорила с Женевой, то, скорее всего, напугала ее до смерти. С мамой никогда не знаешь. Люди по-разному на нее реагируют, но в итоге она всегда умудряется с ними подружиться, чисто из соображений сбора информации. Такая уж она.

– Я поговорю с Женевой еще раз. Проверю ее состояние.

– Хорошая идея. – Я вздохнула. – Итак, значит, Уэйфорд?

– Да.

– И это недалеко от Милтона?

– Недалеко.

– Это… тревожно.

– Не обязательно. Нет никаких оснований считать, что он вычислил, откуда вы родом. Мы полагаем, что он из Миссури, так что наверняка проезжает Милтон время от времени.

– Понятно.

Я не была уверена в этой теории. Когда мою первую книгу приняли к публикации, мама посоветовала мне придумать себе биографию. Не столько из-за вопроса моей частной жизни, сколько из-за отца. Мама не собиралась прекращать поиски, а если он просто нас бросил, то мог бы в один прекрасный день прочесть на каком-то сайте, где я родилась и выросла, и связаться со мной. Мама этого не хотела. Элизабет Фэйрчайлд всю жизнь была «девочкой из Миссури», но никаких более конкретных сведений в моей биографии не сообщалось.

Внезапно я почувствовала, что голова становится тяжелой. Нового приступа боли не было, но я инстинктивно прикрыла глаза. В голове вспыхнула картинка: дорожный указатель, проносящийся вдоль окна. «Добро пожаловать в Иллинойс, на родину Линкольна».

Но я выпрыгнула из фургона в Сент-Луисе. И нашли меня в Миссури, а не в Иллинойсе.

– Бет?

– Он вез меня в Иллинойс, – сказала я. – В какой-то момент мы были там. Я только что вспомнила указатель, но больше ничего не вижу, только приветственную надпись.

– Вы уверены? – спросила детектив. – Вы не могли видеть этот указатель где-то еще?

Множество раз детектив Мэйджорс просила меня назвать места, куда привозил меня Брукс. И другие полицейские тоже. Их особо интересовал вопрос, пересекали ли мы границу штата, и они не скрывали надежды на то, что ответ окажется положительным. Если бы удалось доказать, что он заезжал в другой штат, у них было бы больше оснований упрятать его за решетку на более долгий срок. Я считала, что он уже совершил достаточно, чтобы оказаться там навечно, но понимала, почему полиция хотела собрать как можно больше доказательств.

– Я уверена, – сказала я. И это было правдой.

– Вы можете еще что-то рассказать? Можете вспомнить хоть что-то, описать деревья, погоду, дорогу? Что-нибудь на самом указателе? Хоть какие-то детали?

Мои глаза все еще были закрыты.

– Нет, не могу… хотя нет, подождите: там была дыра. В правом верхнем углу на указателе. Не как от пули, больше, но точно круглая. Детектив Мэйджорс, это был указатель со словами «Добро пожаловать в Иллинойс» с круглым отверстием в правом верхнем углу. Найдете его и поймете, где мы были. – Я потрясла головой. – Больше ничего не могу вспомнить. Не знаю, куда мы заезжали до этого или после, но мы точно пересекали границу Иллинойса.

– Хорошо. Поняла.

Воспоминание тут же исчезло, как будто выключили свет на экране. Я немедленно засомневалась, было ли оно настоящим, но вслух этого не сказала. Мне не хотелось понапрасну отнимать время у детектива Мэйджорс, но я была уверена, что мой мозг еще не настолько отклонился от курса, чтобы сотворить настолько яркую подделку. Я откашлялась:

– Когда вы сможете точно узнать про следы шин?

– Сегодня.

Одна из версий полиции состояла в том, что я выпрыгнула из фургона, когда Леви Брукс резко затормозил и свернул к обочине, оставив следы на полосе сухой грязи и щебня. Другая версия состояла в том, что следы оставил кто-то другой. Полицейские надеялись, что это была машина Брукса, но пока я не вспомню ситуацию точно – действительно ли Брукс вильнул в сторону? – никто не знал наверняка.

И все же мне удалось собрать какие-то обрывочные факты: фургон Брукса был коричневого цвета, на нем была надпись «Шевроле» или эмблема.

Я закрыла глаза и услышала, как детектив Мэйджорс снова зовет меня по имени. Было что-то еще, какое-то воспоминание, на самом краю.