– Ох, мама, – произнесла я со вздохом.
Она будет гоняться за ним, как за моим отцом. И, скорее всего, ни одного из них не поймает. По крайней мере, я очень на это рассчитывала. Брукса найдет полиция. Рано или поздно. Надеюсь.
Утром я послала сообщения агенту и редактору. У меня были планы вернуться к работе. Уверена, они были рады услышать, что я готова снова попробовать писать. Я также планировала позвонить доктору Дженеро и договориться о какой-нибудь терапии, возможно, виртуально. Если только это не будет как в «Интернет-терапии», сериале, который я смотрела.
Детектив Мэйджорс действительно написала мне про одеяло и ДНК, и, хотя тон ее письма был ободряющим, было видно, что она чувствует себя так же, как моя мать: раздосадованной и расстроенной.
Все постояльцы «Бенедикт-хауса» уехали. Этим утром остались только мы с Виолой. Она заказала мне завтрак в кафе, и я съела лучшие блинчики в своей жизни. Уже предвкушаю, как буду есть их завтра.
Лоретта и Тринити вернулись в Анкоридж. Я не знала, что с ними будет дальше, и оставаться на связи мы не планировали. Идея о том, что родной город Тринити, Вашингтон, имеет какое-то отношение ко мне, казалась мне маловероятной. Но на всякий случай сведения об этом я занесла в свою внутреннюю картотеку.
Джорджа и Уиллу отправили в Джуно, а потом собирались переправить в Детройт. Уилла в конце концов рассказала правду. Она действительно приехала в Бенедикт, чтобы заявить Линде и Джорджу, что ей по-прежнему нужны их деньги. Линда в ответ сказала, что устала жить фальшивой жизнью – именно это и было в том письме, за чтением которого я застала Уиллу.
Пришло время признаться во всем. И жить честно. Ты тоже должна жить честно, Уилла. Только так и можно жить.
Именно с Уиллой Линда тогда спорила недалеко от отеля, но спорили они не потому, что Уилла хотела еще денег. А потому, что, по мнению Уиллы, Линда не должна была говорить Джорджу о своих планах рассказать правду и вернуться в Детройт. Уилла полагала, что Линда теперь в опасности и что Джордж будет сопротивляться. Но все оказалось гораздо хуже.
