Аркадий Петрович прожил долгую жизнь со своей горячо любимой супругой. Крепкая семья, счастливый брак. Казалось, этот союз невозможно разрушить. Но вот однажды, проснувшись утром после очередной передряги, в которую попал по собственной беспечности, он обнаруживает, что остался один…
Петербургский зной начала июля и не думал отступать, хотя день уже давно клонился ко сну.
Аркадий Петрович не любил ждать. Особенно жену. Особенно в такую жару. Особенно в предвкушении двухчасовой поездки на дачу, и это если удастся проскочить до появления пятничных пробок. Докурив сигарету, он вытер пот со лба и со всей силы нажал на клаксон автомобиля.
– Да иду я! Не ори! – крикнула Нина Васильевна, высунувшись по пояс из окна четвертого этажа, активно жестикулируя своим маленьким сухим кулачком.
Словно в подтверждение данного слова, спустя пять минут раскрасневшаяся Нина Васильевна уже сидела на пассажирском сидении рядом с мужем и сверлила его недовольным взглядом.
– Вот обязательно, чтобы вся улица знала о том, что у тебя нервы шалят?
– Скорее о том, что ты не умеешь вовремя выходить!
– Я вышла вовремя: как только собралась. Никто не просил тебя бежать вперед. Что о нас соседи подумают?
– Они про нас уже давно все знают. Да и не все ли равно, что там они подумают?
– Ты что опять курил? – Нина Васильевна принюхалась. – Я отчетливо чувствую запах дыма.
– Ну курил, пока тебя дождешься…
– Ты же обещал, – перебила Нина Васильевна, повышая голос. – Клялся, что бросишь!
– А ты собирайся быстрее и мне не придется коротать время за сигаретой!
– То есть это я виновата, что ты не держишь слово и губишь свое здоровье?
Вместо ответа Аркадий Петрович вывернул руль и ударил по педали газа. Машина с визгом сорвалась с места. Нина Васильевна едва успела ухватиться за ручку, удерживая равновесие, свободной рукой пристегивая ремень безопасности.
Ехали в тишине.
“Специально поссорился с мной, чтобы я всю дорогу молчала, – злилась Нина Васильевна про себя. – Вот и не произнесу ни слова до самой дачи!”
Она была редкостная болтушка, в отличие от молчаливого Аркадия Петровича, который говорил редко и только по делу. И ладно бы болтала на фоне, точно радио, но так ведь вечно требовала ответа или какой-никакой реакции, отвлекая супруга от важных мыслей. А это уже порядком утомляло.
Аркадий Петрович вовсе не планировал ссору заранее. Не собирался таким хитроумным способом обеспечить себе спокойную поездку на дачу в тишине. Однако такому стечению обстоятельств был только рад. Никаких тебе последних сплетен, никаких компрометирующих вопросов или гениальных планов, которые придумала Нина, а реализовывать почему-то должен он. Два часа блаженного покоя на своем самом любимом месте на всем белом свете – за рулем автомобиля.
Вереницы машин вяло тянулись от светофора к светофору в мареве, исходившем от раскаленного асфальта. Центр города на Неве – гиблое место для автолюбителя, но только не для Аркадия Петровича. Здесь он прожил всю свою достаточно продолжительную жизнь и чувствовал себя, как рыба в воде, как лось в лесу, как малина в варенье. Он никогда не пользовался навигатором, зная каждый проулок, каждый дворовый проезд наизусть.
Вот и теперь свернул в узкий переулок, заставленный припаркованными автомобилями с обеих сторон, некоторым из которых давно было самое место на автосвалке. Пара-тройка маневров налево-направо и Аркадий Петрович ловко вклинился в самое устье пробки, подгадав момент, когда юный мажор на кабриолете зазевался, утомленный вечерним июльским солнцем.
Явно довольный собой, Аркадий Петрович с задорной улыбкой повернулся к Нине, но тут вдруг вспомнил, что они в ссоре, а он пока не готов идти на мировую. Пришлось оставить колкую шуточку относительно навыка вождения молодежи при себе.
Старенький Volvo не справлялся с охлаждением салона. Нина Васильевна давно просила мужа отвезти машину на сервис и исправить неполадку. Но упертый старик всегда делал все по-своему. Сейчас было самое время напомнить ему об этом, но она не стала. Продолжать ругаться не хотелось, и она припрятала этот аргумент в свою копилочку до лучших времен. А пока краем глаза подглядывала, как нервно муж вытирает пот со лба и страдает от жары и своей же собственной упертости. Это зрелище заставило уголки ее губ слегка дрогнуть в еле уловимой улыбке.
Подъему настроения способствовала также и сменившаяся картинка за окном.
Как только Аркадий Петрович вырулил из сауны душного города на трассу вдоль залива, первым же делом опустил окна, пуская в автомобиль свежий, но по-прежнему теплый воздух. В салон ворвался сладковатый запах хвои и моря.
Нина Васильевна вдохнула поглубже и зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Теперь оно не казалось таким обжигающим и утомительным. Как будто среди сосен и бриза это было совсем другое солнце: ласковое и нежное.
