– Где? – не здороваясь и почти не разжимая губ, проронил Прохоров и протянул над ее столом большую ладонь.
Не опуская глаз, Надя наощупь отодвинула ящик стола и достала оттуда пакет с завернутым в него портсигаром. Быстрым движением сунув его в карман, следователь развернулся и так же молча вышел. Дверь закрылась. Оцепеневшая от удивления Надя прищурилась… потом взялась было за обручальное кольцо, но вдруг поймала себя на этом движении и остановилась.
Невозможно было понять, сколько прошло времени, прежде чем снова раздался сигнал интеркома:
– Все нашлось. Полиция уехала. Можно выходить.
Надя сплела пальцы и смотрела на аппарат, не веря тому, что услышала. Может, ей показалось? Стресс, все такое… Ведь не может быть…
– Надя, представьте! – Бабаев влетел в ее кабинет, практически не постучав, взволнованный и радостный. – Представьте, все нашлось! Я сглупил, конечно, ужасно, извинялся перед этим следователем. Хороший такой мужик!
– Нашлось? – повторила Надя.
– Ну да, представляете… Неудобно получилось. Я такую бучу устроил, а портсигар, оказывается, просто валялся под стеллажом. Туда даже уборщица не заглядывает, больно узко. Видимо, я его на пол уронил, а потом не заметил и подпихнул туда… А они нашли! В общем, не знаю, как так вышло, но теперь надо ехать в отделение и забирать заявление. – Бабаев в возбуждении ходил по ее кабинету, сияя и размахивая руками.
– Как я рада! Как здорово, – кивала Надя. – Я на минутку выйду, вы не против? – И прошмыгнула мимо шефа в коридор.
Страшно удобно в этих конверсах, все-таки лучше, чем в ботильонах… Но и они не помогли. К моменту, когда Надя добежала до ресепшена, за прозрачной дверью, ведущей к лифтам, уже никого не было.
– Надежда Юрьевна, вы чего-то хотели? – Наташа смотрела на нее с интересом.
– Да нет, так, мне просто позвонили, что курьер приехал, – невпопад ответила Надя и, не завершив фразы, развернулась и задумчиво пошла к себе.
Проходя мимо «Азбуки вкуса», Прохоров вдруг решил повидать Николая.
– Привет, полиция! – шутливо приветствовал его однокашник, куривший на служебном крыльце магазина. – Как дела, Михалыч?
– Ничего, Коль, спасибо. Решил вот взглянуть, как ты тут.
– Да как обычно. Ничего нового. – Он убрал в карман телефон. – Оксанка вот звонила, обсуждали дочкин день рожденья.
– Нет, спасибо, – Прохоров отказался от протянутой открытой пачки сигарет. – А когда у нее?
– Да через неделю. Вынос мозга сплошной. Хочет, чтобы ее из дома отпустили, праздновать в боулинге до ночи. И велик. Гостей человек двадцать собралась звать. И вот как тут? Я Оксанке говорю, пусть что-то одно выбирает: или велик, или боулинг. Ну не тянем мы пока. У нас же дача, стройка эта все бабло вытягивает, как пылесосом, – Николай махнул рукой. – Ну ничего, разберемся.
– Коль, знаешь что… Давай я поучаствую, – сказал Прохоров и достал из внутреннего кармана куртки бумажник.
– Паш, да ты что?! Да ни в коем случае! – На лице охранника было искреннее возмущение. – Еще не хватало! Мы все решим!
– Коль, конечно, вы все решите. Я даже не сомневаюсь. Но я хочу поучаствовать в Сонькином подарке. Купи ей велик. Вот. – Он отсчитал несколько бумажек и протянул приятелю. – У меня же своих нет. Ты уж позволь.
– Михалыч… – Этот аргумент ударил Николая куда-то под дых. – Да, слушай… Ну спасибо. – И пожав другу руку, потянул его на себя и неловко обнял. – Спасибо, Паш. Приходи к нам!
– Приду, ага.
– Ты сам-то как? А то я даже не спросил. – Николай справился со смущением и бережно спрятал деньги в карман.
– Да нормально. Устал что-то. Вот думаю, может, на гражданку пора? – Прохоров смотрел куда-то вдаль, и выражение лица у него было нерадостное.
– Неприятности, что ль, Михалыч, а? – встревожился Коля.
– Да нет… Просто я что-то подумал… Всю жизнь ловлю их, ловлю… А кто от этого счастливее стал? Короче, кризис среднего возраста. – Он внезапно улыбнулся. – Ну, я пойду, Коль. Будь здоров! Привет семье!
– Спасибо, Паш. Ждем тебя! Спасибо!
Прохоров махнул рукой и неспешно двинулся к родному подъезду.
Налив себе чаю, он долго смотрел на фотографию, где они с мамой улыбались в камеру на краю леса. Мама держала свой велосипед за руль, а маленький Пашка, накренившись, опирался одной ногой на землю, а вторую держал на педали, будто собираясь стартовать.
– Сын, привет! – Надя сидела в машине, но говорила не по громкой связи, а как обычно, прижимая телефон к уху.
– Привет? – Интонация у Лешки была испуганно-вопросительная.
– Ты дома?
– Нет, а ты?
– А я вот приехала, – сказала Надя, и Лешка на другом конце беспроводного соединения услышал, что она улыбается.
– Домой? Мам, все в порядке, да?
– Да, Леш, все в порядке. Я приехала домой. А ты где?
– Я у Маши. Мам, я хочу здесь у нее побыть какое-то время… Ты не против?
– Я совсем не против, сын, – ответила Надя. – Если ты мне пообещаешь не пропускать университет и ходить на практику.
– Я бы пообещал, – сказал Леша с оттенком иронии. – Но после всего, что случилось, я не уверен, что у меня еще будет практика.
– Думаю, будет. А если нет, мы что-нибудь придумаем. Ну хорошо, я пошла.
