До южной опушки было двадцать шагов, она просвечивала за деревьями. Послышались крики. Шпион застыл, прижался затылком к дереву. По опушке в восточном направлении пробежали двое с рациями. Оперативники взволнованно переговаривались. Хорст подождал, пока они отдалятся, грузно двинулся дальше. Осинник постепенно сходил на нет, начинался ельник. Влажный мох чавкал под ногами, беззвучно ломались сырые ветки. Несколько раз он останавливался, слушал. В лесу было тихо. Неужели оторвался? Лицо исказила усмешка: КГБ сегодня повезло, но все равно ротозеи – так просто обвести их вокруг пальца. Упиваются властью, считают себя всемогущими, а сами ничего не могут, если случай не поможет…
Шпион отдышался, потом, ускоряясь, двинулся дальше. Ногам вернулась упругость. Он сносно ориентировался в этом лесу. До дороги, где ждала машина, оставалось сто метров. А русские даже на своей земле ориентироваться не научились! Посмеиваясь, он вышел из-за пышной ели, направился к «РАФу», который предусмотрительно загнал в кусты. Лесная дорога поросла чертополохом, местные жители ею практически не пользовались. На советском микроавтобусе был установлен форсированный двигатель, помогающий справляться с бездорожьем.
Хорст обогнул машину, распахнул водительскую дверцу. Спешить не стоило. Русские оцепят окрестные дороги, да и номер микроавтобуса уже списали. Следовало набраться терпения. Часть пути проехать на машине (знал он в этой местности пару козьих тропок), поймать попутку до областного центра. Конфуз с аппаратурой – еще не катастрофа, а всего лишь шаг назад. Есть другие источники информации, и наладить с ними работу – дело времени и техники. Неудачи неизбежны, серьезных оргвыводов не последует. Дальнейшая работа – уже без его участия, но Алан Хорст расстраиваться не будет. Эта отсталая страна уже смертельно надоела, пора уезжать, он готов работать где угодно, даже в трущобах Гаити…
За спиной негромко свистнули. Он резко обернулся. Мелькнула коряга, и на голову обрушился тяжелый удар. Ноги стали ватные, подломились. Хорст ударился затылком, проваливаясь в салон, затрещали ребра от соприкосновения с рулевым колесом. Последнее, что он увидел, было простое славянское лицо. Молодой человек отбросил корягу, схватил шпиона за ворот, выволок из машины. Опасливо осмотрел рану на голове – не перестарался ли? Нет, все в порядке, сучок рассек кожу, до греха не довел. Он перевернул Хорста на живот, связал руки его же ремнем.
Злодей приходил в чувство, протяжно стонал. Молодой сотрудник взял его за шиворот, потащил в обход капота. Семь потов сошло – шпион был не толстый, но мясом оброс. Он начал брыкаться, пучил глаза.
– Мало тебе? – разозлился парнишка. – Помог бы лучше! – Добрый удар в голову был необходим. Шпион подавился и снова лишился чувств. Затаскивать его в салон пришлось поэтапно – сначала верхнюю часть, потом ноги. И в этот критический момент у преступника едва не сломались шейные позвонки. Он пришел в сознание и стал истошно орать, употребляя англосаксонские бранные выражения.
– Подумаешь, какие мы нежные, помолчал бы лучше, вурдалак приезжий, – проворчал офицер, забрался в салон, следом втащил скрюченное туловище. Перевел дыхание, проделал обходной путь до водительского места. Ключ зажигания лежал за козырьком – хоть в этом проклятые саксонцы недалеко ушли от русских.
Машина рывками выбиралась на проселочную дорогу, урчал форсированный двигатель. В салоне кряхтело и извивалось связанное тело, пыталось развязаться. Но ремень надежно сжимал запястья. Шпиону удалось подняться на согнутых ногах, он балансировал, сохраняя равновесие, хищно скалился. Водитель покосился в зеркало у себя над головой. Так не хотелось останавливать машину и начинать все заново. Он дал крутой вираж, резко рванул с места. Хорст не устоял, рухнул, голова застряла между сиденьями, оттопырился зад, в этой интересной позе ему пришлось ехать до конечной точки маршрута…
Когда микроавтобус показался из-за леса, у колодца уже возились люди. Потрескивал эфир. Майор Кольцов что-то ожесточенно выговаривал в рацию. Состояние ухудшилось, его недавно вырвало, но Михаил как-то держался, выпил таблетку от головной боли. Вадик Москвин шатался сомнамбулой, голова постепенно приходила в норму. С помощью местных товарищей достали из тоннеля Вишневского. Он лежал на боку с горестной гримасой.
Подкрепление и «Скорую помощь» уже вызвали. Швец сидел на корточках рядом с товарищем, ощупывал поврежденные места, вкрадчиво спрашивал:
– Здесь болит? А здесь?
В ответ Григорий сдавленно бранился – болело везде. Помимо ноги были сломаны ребра.
Все дружно повернулись на шум. Микроавтобус съехал с проселочной дороги, подкатил, переваливаясь с кочки на кочку. От резкого торможения открылась дверь салона, показалось туловище, зафиксированное в нелепой позе.
Хлопнула дверца, подошел водитель. Он не скрывал торжества, снисходительно поглядывал на незадачливых товарищей.
– Принимайте груз, товарищ майор. Сегодня без накладных.
