Полностью эту кухню Кольцов не представлял. Возможно, дальше прибора часть информации и не уходит. Техническая возможность, наверное, есть. Прибор в техотделе разобрали за десять минут. Внутри – целый клубок. Факсимильная лента – для схем, графиков, диаграмм, текстовой информации. Там же – обычная магнитная лента для аудиозаписи, лента для видео. Видеомагнитофоны в западном мире распространены, вот только в Советском Союзе их почти не собирали. Ничего, скоро начнут. Все пленки в аппарате были чистые, накопить информацию не успели – и немудрено, ведь Хорста взяли в момент фиксации устройства на кабеле…
– Думайте, господин Хорст, – напутствовал на прощание Кольцов. – Времени у вас немного. Когда мы сами отловим «крота», на снисхождение можете уже не рассчитывать.
Консульский работник презрительно молчал. Но дураком он не был – здравый смысл рано или поздно должен был включить. Вопрос – когда? Применять физическое убеждение не стоило – это и впрямь попахивало скандалом. Медикаментозное воздействие, психотропные вещества – только ограниченно и осторожно. Психологическое давление – пожалуйста, подобными специалистами еще не оскудела земля русская. Местные товарищи пообещали, что вплотную займутся Хорстом и в случае подвижек выйдут на связь.
Голова от удара «тупым предметом» трещала немилосердно. Таблетки давали лишь временное успокоение. Майор полчаса сидел в сквере перед управлением, надеялся, что полегчает. Машина ждала на ведомственной стоянке. Швец и Москвин сходили в больницу к Вишневскому, вернулись и доложили: товарищ плох. Не в том смысле, что плох, а в том, что человека гложет хандра. Грустит, не ест, не пьет. А переломы ерунда, кости срастутся, опять за шпионами побежит.
Кольцов отослал подчиненных в Кыжму, сам остался в городе. Состояние не улучшалось. Ботинком в голову попадало нечасто. А если учесть, что пару дней назад душевно получил в живот от другого сотрудника того же консульства – то и вовсе печально.
Из отделения междугородней связи он позвонил в Москву. Мог бы воспользоваться аппаратом в управлении, но постеснялся. Настя к телефону не подходила. И не должна была – середина недели, рабочий день. Набравшись смелости, он позвонил ей на работу. Настя сняла трубку, от волнения у него перехватило дыхание.
– О, слышу знакомый голос! – восхитилась супруга. – Исторический день!
– Звонил несколько раз, – стал оправдываться Михаил. – Ты трубку не брала. С Валюшей гуляла или еще где была…
– «Еще где» не была, – отрезала Настя. – Семейную верность блюду, чего и вам желаю. Прости, не сдержалась. – Настя засмеялась. – Все в порядке? У тебя нездоровый голос.
– Приболел, – объяснил он. – Уже выздоравливаю.
– Правда? – насторожилась супруга. – Ты действительно нехорошо говоришь – словно тебя заставляют. Я больше не могу, Кольцов… – голос Насти задрожал, – эти бесконечные командировки… Я трясусь, не знаю, что с тобой происходит, представляю невесть что… Вот сейчас вижу: ты лежишь перевязанный в больничной палате, с бандитской пулей в теле, тебя скоро повезут на операцию, будут резать…
– Ну, про пулю и про вскрытие ты бы узнала в первую очередь, – уверил жену Кольцов. – Правда, все в порядке. Из больничной палаты невозможно звонить по межгороду. Много работы, мало сплю, гостиница – из тех, где не любят постояльцев. Город маленький, из развлечений – только пивной ларек…
Они проговорили несколько минут. Настя действительно с ним намучилась. Вроде шутила, даже смеялась, но нервозность чувствовалась в каждом ее слове. Не затем она выходила замуж. Ангельское терпение подходило к концу. А он, хоть тресни, не мог ничем ее утешить. Подразделение «Х» для того и создавалось, чтобы рассылать сотрудников по белу свету. Начальство прозрачно намекнуло: возможны и заграничные командировки. Самое время подтянуть знания иностранных языков.
От беседы с женой, которую он по-прежнему любил, остался горький привкус. В аптеке по соседству майор купил обезболивающие таблетки, прошелся по центру города. Из машины позвонил капитану Ягудину из местного управления.
– Рановато ждете результат, товарищ майор, – сообщил капитан. – С задержанным проводятся процедуры, но нужно время. Есть опасение, что в консульстве скоро все узнают, и мы подвергнемся давлению.
– Так выколачивайте из него информацию, – рассердился Кольцов. – Пока не началось.
Быстро, к сожалению, только сказка сказывалась. Хорст замкнулся, отказывался отвечать на вопросы, требовал консула. Терзало предчувствие, что все придется начинать заново: осаду «Оникса», выявление подозреваемых…
В Кыжму он въехал уже в сумерках. Добрался нормально, невзирая на слабость. Рабочий день давно закончился, но в отделении милиции горел свет. Капитан Литвин разгадывал кроссворд, упорно не желая обустраивать личную жизнь.
– Плохо выглядите, – подметил капитан. – Кроме чая, увы – ничего. Да и чай-то… так, пыль грузинских дорог. Вернулись из боя, Михаил? Я слышал, на вашем объекте сегодня что-то происходило? Враг повержен?
