И вот последний контейнер. В нем я замечаю кое-что интересное: из белого порошка с желтоватым оттенком торчит пластиковая карта. Всего лишь уголок. Кончиками пальцев я вытаскиваю ее. Это карта социального обеспечения. Читаю имя:
Это еще кто такой, черт побери? И почему у Джесси документ на его имя? Я глубже сую руку в контейнер. Может, Джесси еще что-то там прячет? Нет, больше ничего. Я высыпаю содержимое контейнеров в раковину, где образуется гора душистого порошка. Ничего любопытного.
Нужно поискать в Интернете информацию о Картере Самнере. Я спешу к небольшому письменному столу, сажусь за ноутбук Джесси. Он конечно же запаролен. Пытаясь сообразить, какая комбинация цифр и букв обеспечит мне доступ, я вдруг понимаю, что очень мало знаю о человеке, которого считала своим бойфрендом. Когда он родился? Какое у него второе имя? Имел ли он в детстве питомцев? Были ли у него любимая бабушка или любимый дедушка? За какой спортивный клуб он болел?
По крайне мере, мне известно, что Джесси из Спокана. Простое понятное слово, но у меня руки трясутся от отчаяния, когда я его печатаю. Пароль не принят. Меня охватывает паника. Число попыток ограничено, после доступ будет вообще заблокирован. Его племянницы! Вряд ли Джесси их выдумал. Уж больно правдоподобны были истории, что он рассказывал о них. Либо он отпетый лгун и социопат.
Одну из них зовут Элла, вторую – Оливия. Нет… Олив. Точно. Сколько им лет? Шесть и девять? Или пять и восемь? И кто из них старше? Я прикидываю в уме, когда они родились, и подбираю пароль: имя, следом – год рождения. Компьютер предупреждает, что осталась всего одна попытка.
Трясущимися руками я перерываю стол Джесси, ищу хоть какую-то зацепку. В глубине второго выдвижного ящика нахожу «молескин» с прицепленной к обложке ручкой. Может, Джесси записывал свои пароли? В блокноте наверняка есть какая-то полезная информация. Только я собираюсь его открыть, тишину квартиры сотрясает тяжелый стук в дверь.
Биение пульса в ушах громче, чем дробь костяшек пальцев по дереву. Я замираю, жду, что раздастся: «Откройте, полиция!». Но за дверью тишина. А потом снова стук. Настойчивый, угрожающий. Это не приятель, не владелец дома, не сотрудник службы доставки. Этот кто-то ищет Джесси. Или меня.
С блокнотом в руке я бросаюсь в кухню. Как можно более бесшумно взбираюсь на стол, обдирая голени об острые края «формайки», и вылезаю в окно.
Я в знакомом интернет-кафе, здесь тускло и грязно. Наверное, неразумно возвращаться туда, где я уже была, но все же это безопаснее, чем ездить по городу в поисках другого подобного заведения. Я почти уверена, что за мной никто не следит, никто не сидит у меня на хвосте. Во всяком случае, пока. А это место я знаю. Знаю, что здесь принимают наличные. Знаю, что посетители занимаются своими делами и в чужие не лезут. Люди идут в интернет-кафе по мириадам причин, и не все из них не противоречат закону.
Я сижу за тем же столом, где сидела в прошлый раз, когда была здесь. Пока компьютер загружается, я нащупываю в кармане гладкую карту социального обеспечения. Компьютер старый, дешевый, работает медленно. Наконец он загрузился, и я первым делом открываю сводку происшествий на сайте полицейского департамента Сиэтла. Зарегистрированы несколько преступлений: угон машины в Таквиле; в Рентоне женщина прострелила ногу своему сожителю; двоих мужчин задержали на дороге за перевозку наркотиков и оружия. И ни слова о человеке, зарезанном в роскошном особняке на северо-востоке города. А ведь Хейзел наверняка уже пришла домой, нашла труп и вызвала полицию.
Если только… в полицию она не позвонила. Если только… она не хотела, чтобы полиция узнала о том, что ее любовник убит в ее собственном доме. Но почему? Значит, все было спланировано так, чтобы именно я обнаружила труп своего парня? Я должна отправиться в тюрьму за это преступление? Тогда почему она оставила мне деньги и авиабилет?
Тряхнув головой, чтобы подозрения не затмевали разум, в поисковой строке я печатаю имя:
Картер Дуглас Самнер
Результаты загружаются медленно. Я чувствую, как учащается пульс. Кто этот человек и почему у Джесси документы на его имя? В голову лезут только самые сомнительные объяснения гнусного криминального характера. Однако какой смысл строить предположения? Скоро я узнаю правду.
На экране появляются несколько сообщений СМИ – вариации одной и той же статьи за 2016 год.
Братья осуждены за противоправное вторжение в чужой дом с применением насилия.
Противоправное вторжение в чужой дом привело братьев за решетку.
Авторитетный член местной общины жестоко избит грабителями, вторгшимися в его дом.
