Тонущая женщина полностью

– В тюрьму я больше не хочу, – добавляет Шон, не замечая моей рассеянности. – Но если бы мне представилась возможность пристрелить эту тварь, я рискнул бы не раздумывая. – Он подносит ко рту стаканчик с кофе. – Но кто-нибудь когда-нибудь его пришьет. Лаваль – мразь каких мало. Многих кинул, многим насолил. И все это были серьезные люди. Он окружает себя охраной, но кто-нибудь все равно до него доберется.

– Тело вашего брата я нашла в доме Бенджамина Лаваля, – сообщаю я, глядя в холодные голубые глаза собеседника.

Он искренне удивлен, бледнеет, но принимает небрежную позу.

– Должно быть, Картер сильно разозлил Лаваля.

– Да, наверное.

– Значит, Лаваль убил его. Скорее, не сам – чужими руками. – Шон снова издает невеселый смешок. – Впрочем, ему это легко сойдет с рук. Он хитер. Безжалостен. Его не привлекут к ответственности за то, что он избавил мир от такого низкопробного дерьма, как Картер.

Мы на время умолкаем, осмысливая то, что узнали друг от друга. Голубые глаза Шона Самнера снова метнулись к наручным часам на запястье. Он внезапно выпрямляется.

– Я пойду. Мне нельзя опаздывать на работу.

Мы оба встаем и торопливо выходим на улицу.

– Спасибо за кофе.

И все. Это все, что он бросает мне на прощанье, быстро удаляясь к центру города. Я стою, глядя ему вслед. Мне еще о многом хочется его расспросить, многое выяснить, но теперь уже поздно.

Я ехала в Беллингхем, чтобы найти ответы, а уезжаю с кучей новых вопросов.

Не нужно быть великим следователем, чтобы сообразить что к чему. После незаконного проникновения в чужой дом Джесси – Картер – нанял Бенджамина Лаваля представлять его интересы в суде. Вероятно, тогда он и познакомился с Хейзел, и между ними пробежала искра: красивый мужчина, красивая женщина, оба с исковерканными душами, запретное влечение. Бенджамин убедил Джесси предать брата в обмен на мягкий приговор. Когда Джесси вышел из тюрьмы, у них с Хейзел завязались серьезные отношения. Но Бенджамин Лаваль узнал об этом и убил Джесси – либо сам, либо руками кого-то из своих прихвостней.

Действительно ли Бенджамин – жестокий извращенец, каким описывала его Хейзел? Или она придумала свою жалостливую историю, чтобы я помогла ей убежать с любовником? Могла ли Хейзел лгать столь убедительно? Я ведь видела следы побоев – иссиня-черная поясница, подбитый глаз. Конечно, такое можно и нарисовать, но тогда ее синяки показались мне настоящими. Я и теперь так считаю.

А вот моя роль во всей этой истории непонятна. Зачем Джесси нашел и соблазнил меня? Какую цель он преследовал? Мы занимались с ним сексом, и иногда он обращался со мной с щемящей нежностью, а иногда его исступленная страсть была на грани грубости. Зачем он спал со мной, если любил Хейзел, строил планы на их совместную жизнь? И если Хейзел была уже на пути в аэропорт, зачем Джесси явился к ней домой?

На эти вопросы ответов я никогда не получу. Потому что я намерена сегодня же сесть в самолет и улететь навстречу новой жизни. Я впустую потратила слишком много времени, слишком часто подвергала себя риску. Нужно взять деньги и документы, которые Хейзел оставила мне, и мчаться отсюда без оглядки. Правда, прежде надо бы разобраться с одним незаконченным делом.

Поток машин на дороге уплотняется, хотя до центра Сиэтла еще десять миль. Я миную город стороной и поеду прямо в аэропорт. Не доезжая до него, брошу свою «Тойоту», возьму вещи и на такси доберусь до места. В аэропорту сяду на ближайший рейс до Далласа, а там пересяду в самолет, следующий в Южную Америку. И больше никто никогда обо мне не услышит.

Я заезжаю на станцию весового контроля для грузового автотранспорта, заглушаю мотор на некотором удалении от стоящей на весах большой фуры. Трясущимися руками беру телефон и набираю единственный номер, который помню наизусть. История братьев Самнеров – их преступления, судебные процессы и предательства – заставили меня по-новому взглянуть на отношения с сестрой. Я плохо с ней обошлась, но мой проступок простить можно. Во всяком случае, в отличие от братьев, я никого не избила и не убила.

Она отвечает после третьего вызова. Тон сухой, подозрительный. Естественно, этот номер ей незнаком. Вероятно, думает, что это мошенники или реклама.

– Тереза… – Голос у меня хриплый, едва узнаваемый.

На другом конце линии долгое молчание. Я жду, что сестра повесит трубку, но она вдруг спрашивает:

– Ты где?

– Я покидаю страну, – сообщаю я. – Но я не хотела бы уехать, прежде не поговорив с тобой.

– О чем, Ли? – ледяным тоном вопрошает она.

– О том, как я поступила. – Ком в горле мешает говорить, но я продолжаю: – Я собиралась сказать тебе про то, что видела Кларка с той женщиной. Клянусь. Но мне нужны были деньги. Мне грозила опасность. Я была в отчаянии… Прости, что так вышло.

– Это я уже слышала.

– Да, но теперь… теперь ведь ты знаешь, в каком тяжелом положении я оказалась. Теперь ты знаешь, что я была вынуждена исчезнуть. Что мне грозила смертельная опасность!